В кабинете царила нестерпимая духота. Открытые окна, словно попытка охладить помещение, лишь усугубляли ситуацию, нагревая воздух до жары накала свечи. Женщина-кадровик с прической "халой" и чрезмерно修身的衣裳，将皮肤上的每一个褶皱都暴露无遗，宛如从食堂来的精巧小甜点。
— Дальше я сама.
— Девушка, да поедем сейчас, куда же вы? — возразил тот, когда она уже взялась за ручку двери.
— Если поедете, то подберите меня чуть дальше, а пока мне некогда ждать.
Она выскочила из такси и, ловко лавируя между автомобилями, побежала к перекрестку, радуясь только тому, что Марк остался в салоне. С ним такой маневр едва ли удался бы. Обогнув пробку, она добежала до остановки и запрыгнула в уже закрывающиеся двери автобуса.
Родители Леры жили в небольшом районе на окраине города, сплошь застроенном маленькими двух— и трехэтажными домами на закрытой территории.
Возле двери парадной значилась табличка только с тремя номерками.
Она не успела набрать третий номер, как внезапно дверь распахнулась.
Лифта, конечно же, не было, а лестничные пролеты оказались на удивление длинными, как в старых домах. Видимо, потолки в этих квартирах не меньше четырех метров. Она уже почти добралась до третьего этажа, как дверь последней квартиры распахнулась, и вот оттуда действительно вышла Лера.
Обе девушки замерли, глядя друг на друга. Боковым зрением Рита видела окровавленную футболку, растрепанные темные волосы, дрожащие губы, капельки пота на лбу Леры, но только боковым. Взгляд же ее был прикован к абсолютно пустым, ничего не выражающим зеленым глазам. Они чуть покраснели и опухли, как будто Лера недавно плакала. На ней не было очков, однако ничего странного Рита не чувствовала.
