В кабинете царила нестерпимая духота. Открытые окна, словно попытка охладить помещение, лишь усугубляли ситуацию, нагревая воздух до жары накала свечи. Женщина-кадровик с прической "халой" и чрезмерно修身的衣裳，将皮肤上的每一个褶皱都暴露无遗，宛如从食堂来的精巧小甜点。
— Да где же вы? — пробормотала Рита, одновременно желая найти хозяев квартиры и боясь этого.
Она проверила две спальни, и лишь открыв дверь в большую ванную комнату, наконец увидела их. Темноволосая женщина сидела в углу, прижимая к себе молоденькую девушку лет шестнадцати. Едва Рита вошла, женщина подняла на нее испуганный взгляд, еще сильнее прижав к себе младшую дочь и чуть повернувшись к стене, словно пыталась закрыть ее своим телом.
— Не надо, пожалуйста! — воскликнула она, с ужасом глядя на Риту.
Рита мгновенно почувствовала, как ноги стали ватными. Ей даже пришлось ухватиться за стену, чтобы не упасть.
— Я хочу помочь.
Она сделала шаг вперед, услышав, как под ногой что-то хрустнуло. Рита опустила глаза и увидела, что пол усыпан осколками. Большое зеркало в полстены оказалось разбито, а его осколки ковром укрыли весь пол. Некоторые были окрашены в алый цвет крови. Не обращая внимания на хруст под ногами, Рита подбежала к женщине и присела рядом, однако та еще сильнее прижала девушку к себе.
— Покажите. Я только хочу помочь, — повторила она.
Женщина еще несколько секунд обнимала дочь, словно боялась отпустить ее, а затем медленно ослабила объятия. Рита повернула девушку к себе, стараясь справиться с головокружением. Она была удивительно похожа на Леру, словно совсем юная копия. Все лицо было покрыто мелкими порезами, а на светло-розовой футболке разливалось кровавое пятно. Рита не сразу увидела в центре этого пятна большой осколок зеркала.
Она должна сделать свой выбор, сказал утром Марк. Но разве он не был очевидным?
Она медленно вытащила осколок, отчего девушка застонала, а ее мать сжала кулаки, глядя на Риту одновременно со страхом и надеждой. Рита приложила руки к груди девушки, почти сразу почувствовав, как маленькие иголочки впиваются в кожу ладоней. Серебристые нити снова заструились по венам, собираясь теперь не в голове, а где-то в районе солнечного сплетения, разогреваясь и зажигая огонь.
Она крепко зажмурила глаза и почти до хруста сжала зубы, заставляя себя не отрывать руки, но очередная серебристая ниточка свернулась в клубок, и она не выдержала: закричала, отняла руки, прижимая их к своей груди, стараясь погасить огонь, но тот только сильнее разгорался.
