Девица эта отнеслась к Димке весьма участливо, велела старухам, в случае если явятся в дом немцы, сказать, что он – их сбежавший с фронта от «красных» сын. Она намекнула Димке, что связана с местными партизанами, и он решил довериться ей – рассказал все о себе, и не только рассказал, а еще и попросил у нее совета – как лучше, не привлекая внимания немцев, выбраться ему из деревни. Девица обещала содействия, вызвалась сама, как только стемнеет, указать ему безопасный путь. Вскоре она вышла будто бы к колодцу за водой, а буквально через несколько минут в дом ворвалась свора немцев. Они тут же ринулись в подполье, где Димка спокойно сидел в ожидании темноты, выволокли его наружу, принялись избивать плетьми, потом забрали в комендатуру. Так он снова оказался в лагере.
– Но может быть, немцы случайно зашли в тот дом, случайно решили заглянуть в подполье, а девчонка та вовсе ни при чем, – высказала свое предположение Галя. – Ведь они, фрицы, где бы ни появились – тотчас принимаются грабить – первым долгом лезут в погреба, в клети, в подполья.
– Да? Говоришь – не виновата? – Светлые глаза Димки мрачно сверкнули. – Когда меня избивали, она, эта гадюка, стояла тут же, молча лыбилась. А когда я сумел изловчиться и плюнул в ее сытую, размалеванную харю, – подняла визг, принялась верещать, что господин комендант не одобрит того, что со мною здесь так цацкаются и что меня следует пристрелить без промедления, как бешеного пса…"
"Анатолий и Владимир попали в плен в боях под Львовом. Анатолий, не дождавшись призыва в армию (до войны он успел окончить десять классов), пошел добровольцем в Ленинградское народное ополчение, на первых порах воевал в нем. При защите Петергофа почти все ополченцы погибли, многие из них оказались под развалинами Английского дворца, и лишь нескольким молодым бойцам удалось, после долгих мытарств и скитаний по занятой врагом территории, догнать отступающие советские части. Все эти годы судьба была благосклонна к Анатолию, он не получил ни одной царапины, и только нынешней весной в бою при освобождении Львова был ранен сразу дважды – в ногу и в лицо. К счастью, оба осколочных ранения оказались легкими (даже кости не были задеты), однако Анатолий потерял много крови и, когда немецкие санитары подобрали его, находился в полубессознательном состоянии. Сейчас от его ранений остались незначительная хромота да небольшой сине-багровый рубец на левой скуле.
А вот третьего нашего знакомца – Владимира, в прошлом танкиста, – война отметила, пожалуй, больше всех. Он дважды горел вместе со своим танком, особенно сильные ожоги получил летом прошлого года в сражении под Курском.