Дневники советской девушки, угнанной в немецкое рабство во время Великой Отечественной войны. Искренние записи о повседневной жизни в плену, борьбе за выживание и вере в освобождение. Редкий документ о судьбе миллионов советских «восточных рабочих», попавших в нацистские концлагери.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Дневники советской девушки, угнанной в немецкое рабство во время Великой Отечественной войны. Искренние записи о повседневной жизни в плену, борьбе за выживание и вере в освобождение. Редкий документ о судьбе миллионов советских «восточных рабочих», попавших в нацистские концлагери.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Вера Павловна Фролова Серьезное чтение Биографии и мемуары подборки серии
Дневники советской девушки, угнанной в немецкое рабство во время Великой Отечественной войны. Искренние записи о повседневной жизни в плену, борьбе за выживание и вере в освобождение. Редкий документ о судьбе миллионов советских «восточных рабочих», попавших в нацистские концлагери.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Я не хотел и не хочу убивать русских. Поверь, я не враг тебе и твоему дому. Я люблю тебя. Я ничего не хочу, кроме одного – быть с тобой вдвоем. Всю жизнь. Ты и я. Я и ты…
Она повторила тихо, с горькой усмешкой:
– Ты и я… Я и ты…
Я снова привлек ее к себе, попросил умоляюще: «Поцелуй меня. Пожалуйста».
Она робко потянулась ко мне, коснулась моей щеки холодными губами. Она вся дрожала, моя любимая… Я опять заключил ее в свои объятья. На этот раз наш поцелуй был долгим, бесконечно долгим. Несколько раз Маша пыталась отстраниться от меня, но я не отпускал ее. Можно сказать, это был наш первый и прощальный поцелуй. Я вложил в него всю мою боль, все мое отчаяние. Я благословлял и проклинал войну. Если бы не она, война, мы с Машей никогда не встретились бы, и я никогда не узнал бы этого горького счастья – любить. И если бы не она, война, мы никогда не разлучились бы с ней, с моей любовью. Я целовал Машу и плакал. Я знал, что мы никогда, никогда больше не увидимся с нею. Никогда…
Наверное, я неосторожно разжал свои губы, ее мать что-то услышала или просто догадалась – ведь она была рядом, за распахнутой настежь дверью (мы с Машей сидели в полутемной комнате, освещаемой лишь падающим из кухни светом). Она окликнула Машу, что-то недовольно сказала ей. Маша, помедлив, сдерживая волнение, почти спокойно произнесла несколько слов. Мать снова требовательно повторила свое.
Маша поднялась с дивана, смущенно улыбаясь, потянула меня за руку: «Надо ходить там… Мама сердиться».
Всю ночь я не спал, мешая недовольно ворочающимся типам, то и дело выглядывал на кухню, ждал, что Маша даст мне какой-нибудь знак и мы, хотя бы еще минуту, хотя бы несколько секунд, постоим возле друг друга. Но дверь в ее комнату по-прежнему была плотно притворена. И утром я не дождался ее. Уже надо было уезжать, а никто не показывался из хозяйской половины. Облаченный в шинель и в каску, я перенес свои немногочисленные пожитки в машину, при этом специально громко топал, хлопал дверьми. Напрасно. Тишина царила повсюду. А минуты шли, нет, не шли – бежали, летели. Уже миновали все сроки.
Я вышел на улицу, сел за руль. В ярости нажал газ. Машина взревела и тут же смолкла. Я снова выскочил из кабины, вбежал решительно в кухню. И тут увидел ее мать. Я рванулся к ней, сказал умоляюще: «Мама… Мути… Я должен уже ехать. Уже сейчас. Уже время! Мне надо видеть Машу! Пожалуйста…»
Она ничего не ответила мне, только смотрела не меня строго, отчужденно. Но попытки не пустить меня к Маше не выказала.
Я быстро вошел в темную комнату. Маша протянула мне навстречу с кровати руки. Я обнял ее, теплую, полусонную, целовал ее губы, руки, глаза. Я опять плакал, твердил без конца: «Маша… Маша… Маша… Я люблю тебя. Я никогда тебя не забуду. Ты будешь в моем сердце до конца дней.
