На фоне тихого леса и светло-синего неба, колонна казалась огромной гусеницей, подрагивающей под обстрелами ракет. Но впереди двигался черный автомобиль, его призрачные фары рвали ночное пространство как мечущиеся звезды. Машина стремительно летела к западу, часто выезжая на обочину, будто пытаясь уцепиться за смерть. В конце концов поток встречных машин исчез, и водитель машины упрямо тащился вперед, словно призрак....
Дверцу машины открыл Генрих, за его спиной стояли две темные фигуры.
— Ну как. Вилли?
— Барахло, можно поцарапать пальцы, — Вилли сжал и разжал кулак. — Надо было предупредить, я подобрал бы из домашней коллекции. — Он вышел из машины и уступил место парням, сопровождавшим Генриха.
Парни стали примерять кастеты, их руки трогали холодный шершавый металл и еле заметно дрожали.
Роберт протянул руку, пощупал рубашку сидящего рядом Шурика и недовольно причмокнул.
Боксеры ехали в такси, водитель пригнулся к рулю и гнал машину на предельной скорости.
Роберт перегнулся вперед, пощупал материал рубашки Зигмунда и сказал:
— Снимай.
— Как?
— Рубашку снимай, — нетерпеливо сказал грузин и начал стаскивать с Зигмунда пиджак.
Литовец хотел возразить, но встретился взглядом с бешеными глазами грузина, снял пиджак, а затем и рубашку. Крупными зубами Роберт надкусил полотно и оторвал сначала один рукав, затем второй и методически разодрал рубашку на полосы.
Визжали тормоза, и трещала раздираемая ткань.
Роберт дал товарищам по два куска, а сам стал бинтовать руки. Делал он это сосредоточенно, но, взглянув на неумелые движения Шурика, снял свои повязки и начал бинтовать руки юноши.
Водитель покосился на пассажиров, нагнулся и, взяв с полу разводной ключ, положил себе на колени.
Лемке и Фишбах, сидя в библиотеке, играли в шахматы. Лемке мягкими пальцами снял слона противника и поставил его на стол, рядом с белым телефоном.
Участники митинга притащили из кафе стол, Карл забрался на него и поднял руки.
Петер и Тони стояли среди приехавших молодчиков, которые, растянувшись в цепочку, окружали собравшихся.
Среди бывших узников Маутхаузена находился и Вилли. В такой же, как окружающие, полосатой одежде, он выделялся лишь своей неподвижностью и тем, что смотрел не на Карла Петцке, а назад, на темные фигуры молодчиков.
— Друзья, — громко сказал Карл.
— Заткнулся бы ты, приятель! — крикнул Вольфганг и вышел вперед. — Русские коммунисты, видно, платят тебе неплохо, если ты помнишь, что было четверть века назад. — Вольфганг рассмеялся и пошел к импровизированной трибуне. — Дайте мне сказать пару слов."
"Окружавшие митинг молодчики двинулись за ним, подхваченные общим движением, шли и Петер с Тони.
