На фоне тихого леса и светло-синего неба, колонна казалась огромной гусеницей, подрагивающей под обстрелами ракет. Но впереди двигался черный автомобиль, его призрачные фары рвали ночное пространство как мечущиеся звезды. Машина стремительно летела к западу, часто выезжая на обочину, будто пытаясь уцепиться за смерть. В конце концов поток встречных машин исчез, и водитель машины упрямо тащился вперед, словно призрак....
Римас нагнулся и расшнуровал ботинки, посмотрел на Шурика и крикнул:
— Эй, как тебя!
Мужчина вошел бесшумно и молча остановился в дверях. Римас подошел к нему, кивнул на Шурика и хотел выйти, но задержался, вынул у мужчины из кармана пистолет и вложил ему в руку. Мужчина вытянулся.
Римас плотно закрыл за собой дверь, вошел в уборную, снял ботинки, тихо проскочил по коридору, вынул из-за вешалки небольшой ломик и вышел на лестничную площадку. Все его движения были бесшумны и точны. Он вставил ломик между замком и дверью и, придерживая ее ногой, вдавил ломиком язычок замка.
Охранник вышел и закрыл за собой дверь, но Римас ее открыл и быстро сел за стол.
— Будешь молчать? — спросил он и потянул носом воздух. — Ну и накурил же я. Открой-ка окно, Шурик.
Шурик, довольный, что ему разрешили встать, открыл окно и с сожалением убедился, что находится на четвертом этаже.
Подул ветер, хлопнула парадная дверь. Римас напряженно прислушивался и жестом показал Шурику на кресло. Боксер сел, и в это время на пороге появился охранник и, испуганно глядя на Римаса, махнул рукой.
Римас нехотя подошел к нему, челюсть у охранника тряслась, он молча показывал на входную дверь.
Римас осмотрел выломанный замок, выхватил пистолет и сказал:
— Обыщи гостиную, — а сам осторожно заглянул в спальню.
Когда охранник, принимая все меры предосторожности, скрылся в гостиной, Римас встал за портьеру у ее входа.
Римас вынул из-за вешалки ломик, вытер его платком и бросил в передней, затем громко застонал. Громче! Громче! Он схватился за живот и, покачиваясь, побрел в кабинет.
Шурик стоял в центре комнаты и настороженно смотрел на хватающегося за косяк Римаса. Широко расставив ноги, разведчик загораживал выход. Боксер облизнул губы, сделал шаг, второй и бросился вперед.
Римас сел, потер подбородок и улыбнулся. Он поднялся, прошел в спальню и лег на пол."
"В солидной квартире с тяжелой мебелью наступила гробовая тишина, только тревожно поскрипывала раскачиваемая сквозняком дверь.
* * *Сажин и Карл сидели в открытом кафе, смеялись и оживленно беседовали.
