Ночь наступила мягко и безмятежно, как только я закончил свой дневной обход. После влажного умывания ноги мне хотелось лишь расслабиться на койке, закинув руки за голову и позволить мыслям свободно переползать из одного поля в другое. Наша встреча с капитаном была настолько бурной и полна новостей, что мне трудно было удержаться от них, желая разобраться, каким образом это оружие дошло до нашего корабля....
Для него, если рядом стоит красный матрос, то это всё, но тут боковым зрением он зацепил золотистый блеск погон моего френча и, повернув голову, изумлённо открыл глаза. В городах, контролируемых красными, только псих или полный сумасшедший наденет форму русского офицера. Ну или тот, кто решил совершить самоубийство. Однако тут он видел старшего морского офицера, который, присев на стул и свободно откинувшись на спинку стула, закинув ногу на ногу, допрашивал большевика. Причём не просто большевика, а судя по кожаной куртке и фуражке с красной звездой, ещё и самого ненавистного рода большевизма, представителя ЧК.
Допрос уже практически закончился, так что, задав пару второстепенных вопросов начальнику ЧК Питера, я повернулся к очнувшемуся и внимательно меня разглядывающему подполковнику.
– Доброго утра, вам Константин Игоревич. Как спалось?
– Уснул хорошо, проснулся не так, как планировал, – хмыкнул тот, видимо, достаточно быстро придя в себя.
– Такое бывает, – согласился я, даже не поморщившись от того, что тот не подтвердил моего звания на словах, это означало, что тот меня не признал.
Последнее я сказал бойцу пехотной секции на общем языке, отчего тот подошёл к чекисту и пробил ему штыком «мосинки» грудь, не забыв провернуть штык. После чего подхватил тело подмышки и потащил его наружу. В последний час такой практики у бойцов прибавилось, делали всё с немалой сноровкой.
– Кто вы такой? – прямо спросил у меня Юрченко, садясь на лежанке и осматриваясь. – Где мои люди?
Брат-предатель унтера владел харчевней, вот в ней в помещении для персонала и спали офицеры. Остальные посетители и персонал спали крепким сном. Его подчинённых уже вывели, так что подполковник остался тут один, и его вопрос о людях был вполне логичен и ожидаем."
"– Ваши подчинённые находятся во дворе, помогают моим солдатам. Я с ними уже пообщался. А насчёт того, кто я такой, отвечу прямо и честно.
