Ночь наступила мягко и безмятежно, как только я закончил свой дневной обход. После влажного умывания ноги мне хотелось лишь расслабиться на койке, закинув руки за голову и позволить мыслям свободно переползать из одного поля в другое. Наша встреча с капитаном была настолько бурной и полна новостей, что мне трудно было удержаться от них, желая разобраться, каким образом это оружие дошло до нашего корабля....
Ничего, надеюсь, что после этой акции будет хватать.
Ещё с орбиты специальными маркерами были помечены крыши тюрем или зданий, где могли и держали задержанных. Боты и челноки садились, выпускали техническое воинство, редко когда были использованы живые бойцы, но всё же и их использовали, после чего проводилась зачистка. Пленных не брали, но в живых тоже не оставляли. Нам такие идейные враги живыми ни к чему, потому их ликвидировали прямо на рабочих местах. После этого вскрывались камеры, и всех, кто в них находился, перетаскивали во двор на грузовые платформы, а те уже перевозили в трюмы ботов и челноков.
Так вот, пока парни старались, с нагрузкой перевозя освобожденных, мы с Геном и медиками тоже работали. Кстати, почти все бойцы абордажной секции были с нами. Они организовали живую цепь охранения, сидели за пулемётами. Так что освобожденные свалить просто не могли, если только под пулемётным огнём.
"Больше всех выпало поработать медикам. Ведь нужно каждого уложить на траве, вколоть препарат и, когда тот очнётся, указывать в сторону длинного стола, где сидели пять человек, и перед каждым уже выстраивалась очередь. При этом приходилось говорить, что они в безопасности, ничего не стоит опасаться, а лишь пройти процедуру опознания. Все уже успели освоить языковую базу и говорили небольшим акцентом, который вскоре исчезнет, но всё же они могли пояснить то, что хотели донести.
