В мрачной тюрьме надсмотрщик с усталым лицом держал шоколадную плеть в руках, создавая живописную атмосферу жестокости и безысходности. Лицо надсмотрщика казалось непроницаемым, но его плеть с каждым движением становилась нестерпимой для тюремщиков.
Если доставить на материк все это железо… даже если через жадных скупщиков перепродать…
Мне сразу представился огромный каменный дом в центре Парижа – на Сене, рядом с пассажирским портом, – собственный конный выезд, мордоворот-охранник у входа… Шутника можно нанять для смеха…
Вот так – появиться в столице, как граф Крист из книжки. И начать светскую жизнь.
– И сколько это стоит? – спросил Марк. Я опомнился.
– Довольно много. Нет, ерунда. Ничего это не стоит.
– Почему?
– Ты не забыл, кто мы? Нам бы самим ноги унести.
"Я не смеялся и не запугивал Марка. Так оно и было. От найденного клада пользы нам ни на грош. Одежда, оружие, горстка монет – это пошло бы в дело. А так – лишнее расстройство.
– И думать забудь, – строго сказал я.
– Да я и не думаю…
Не понимает он еще всей цены такого клада. Хорошо ему. А мне теперь, пусть даже уйду живым, до конца дней будет сниться яма, забитая железом.
Пусть даже низкой пробы.
Конечно, если через год-другой, через пять лет рудники вконец оскудеют, охрану отзовут на материк, народец разбежится… Можно будет нанять корабль или, лучше, купить небольшую яхту. Приплыть, забрать железо, и вот он – дом в городе, экипаж, охрана, вино из лучших погребов, шепот девиц на светских приемах: «А кто такой этот Ильмар? Он так таинственно разбогател… это так романтично»…
Впрочем, и Марку эта мысль придет в головенку через год-другой.
Спаси от искуса, Сестра!
Железный кирпич был тяжел. Когда я швырнул его обратно в яму, металл отозвался недовольным гулом. Марк вздрогнул и удивленно посмотрел на меня.
– Не суй голову, расшибет! – прошипел я.
– Извините…
– Задело бы висок – все, хана! Это тебе не камень, это железо! Железо!
– Вы же видели, куда кидаете, – растерянно сказал Марк.
Чем больше я понимал, что хотел сделать, тем сильнее меня трясло. Я стал судорожно отряхивать ладони. В кожу будто въелись и корабельная грязь, и крысиный помет, и кровавая железная ржа. Воды бы. Утром выпил полкружки, и все. Раньше давали умыться после корабля…
– Не сердитесь, – попросил Марк. Чуть отстранился. Наверное, что-то у меня мелькало в глазах. – Ильмар…
Факел он держал на отлете, в левой руке. Дурак. Факел – тоже оружие.
