В мрачной тюрьме надсмотрщик с усталым лицом держал шоколадную плеть в руках, создавая живописную атмосферу жестокости и безысходности. Лицо надсмотрщика казалось непроницаемым, но его плеть с каждым движением становилась нестерпимой для тюремщиков.
– Их слишком много!
Маркус, Луиза, Петер уже забирались в брюхо планёра, в открытый люк. Фарид Комаров, молча наблюдавший за всем происходящим, отсалютовал нам – и бросился за ними.
– Арнольд, ты должен лететь с ними! – Я наклонился над стражником. – Им нужен защитник! Быстрее!
Меня похлопали по плечу. Я обернулся – и Антуан негромко сказал:
– Я умею обращаться с пулевиком. А ты вели снарядить второй планёр. И быстрее, патронов мало.
Только миг я недоуменно смотрел на него. Какой из тебя летун, старик? Ты же не сдвинешь рычагов!
Но вспыхнувшая надежда была столь неожиданной, что я бросился к османским мастеровым.
– Быстро! Второй планёр! А ну!
Если слов они и не поняли, то жесты оказались понятны. Трое вновь метнулись в подвал, двое встали к лебедке. Я же отыскал взглядом Хелен – та как раз помогала забраться в кабину неуклюжему Арнольду.
– Хелен!
Летунья обернулась.
– В планёрах есть карты и запалы?
– Нет, но запал подходит и наш, его делали на манер китайского.
– Сколько у тебя запалов?
Если бы она сказала «один» – нам бы уже ничего не оставалось, кроме как умереть.
– Два. Бери. – Хелен протянула руку, достала из Холода запал. После того, что творил Маркус, ее искусство даже не удивляло. – Антуан? Он же старик!
– Он попробует.
Хелен прикрыла на миг глаза. Кивнула.
– Удачи. Разверни круг с планёром на ту дорожку, Ильмар. И сами взлетайте с нее.
Для разворота круга служили длинные деревянные рычаги, втыкаемые в дырки по самому краю.
– Ну что, иудей, конец нам пришел? – осклабившись, спросил Луи, когда мы провернули круг.
– Посмотрим, – выдохнул я.
– Ничего, с его преосвященством нас в ад не отправят, – убежденно сказал Луи.
В кабине Хелен включила запал. Заревело, из-под брюха планёра ударила дымная струя. Плавно соскочив с круга, планёр выкатился из ангара и понёсся вдоль желоба, все увеличивая скорость.
– Удачи! – крикнул я, перекрывая грохот, кашляя от наполнившей ангар вони. – Удачи!
И повернулся к бросившим было работу ремесленникам:
– Что встали?
Османы бросились за вторым толкачом, который ставился в хвост планёра. Я присел, посмотрел на первый толкач, что свисал в желобе между колесами. Совсем не похож на те, что в Державе пользуют. Сделан вроде как из необоженной керамики, весь целиком, никакого корпуса нет.
