В мрачной тюрьме надсмотрщик с усталым лицом держал шоколадную плеть в руках, создавая живописную атмосферу жестокости и безысходности. Лицо надсмотрщика казалось непроницаемым, но его плеть с каждым движением становилась нестерпимой для тюремщиков.
– Будто должен был умереть, но Сестра хранила… для чего-то…
Ударила новая волна, пронесла на гребне – мимо Жерара, прямо к Йенсу, плывущему неумело, но старательно.
– Молчи! – выныривая, прокричал я. – Хранила и хранить будет! Молчи!
Метрах в двадцати от нас, еще раз подтверждая свое неслыханное мастерство, сел на воду планёр Хелен. Куда мягче, чем наш. Уголком глаза я заметил, что первым из кабины выпрыгнул Маркус.
– Я не могу… – обвисая, прошептал Антуан. Его тело сразу отяжелело, но в этот миг его подхватил Жерар.
– Что со стариком?
– Он не умеет плавать!
Будто был в этом смысл, мы сбивались в кучку. Антуана теперь держали двое – я и Жерар, Луи помогал Жану. Остальные худо-бедно плыли сами, даже Луиза, наверное за счет объемистых телес, легко плясала на волнах.
Корабль был совсем близко. Не военный, не торговый – рыболовная шхуна, из тех, что шныряют вдоль берегов, стараясь не забираться далеко в море.
А тучи уже стлались над головой. Свет молний перебивал исчезающие солнечные лучи.
Словно следуя за линией облаков, накатывала на нас очередная волна… небывалая, чудовищная, из тех, что моряки зовут девятым валом.
Сердце замерло.
Из-под этого гребня мы выберемся не все.
Взмыл на волне бесстрашно мчащий к нам кораблик, изнанка волны засветилась на уходящем солнце – сверкающей изумрудной толщей, пенными хлопьями…
– А-а-а… – закричала Хелен, тоже увидавшая волну.
Время будто замедлило бег, я видел, как в лицах отражается ужас, как задирает голову Маркус, выставляет руку навстречу волне – беспомощным жестом утопающего… или…
Губы мальчишки шевельнулись – заглушенные ревом волны, хотя сейчас он кричал.
Но это Слово не обязательно слышать.
Стало черным-черно.
Невиданный холод прокатился над морем, и моя рука, загребающая воду, разбила тонкую корочку льда.
Из гребня волны Словом вырвало огромный кусок – с той легкостью, что недоступна смертному.
Мимо нас, ревя и грохоча, прокатились две волны. Блестя шлифованной водной гладью, колебля море, не зная, что жертвы ускользнули.
Наверное, последний раз такое видели иудеи, которых вел через море Моисей.
– Господь мой… – вскрикнул Жерар.
Нас мотало и бросало в разные стороны. Из последних сил мы держались на воде, на шхуне уже спускали паруса и кидали с борта веревки и трапы. А вслед за первой волной накатывала вторая, ничуть не меньшая. Я поискал взглядом Маркуса, но вряд ли у того сейчас были силы для нового Слова.
