В мрачной тюрьме надсмотрщик с усталым лицом держал шоколадную плеть в руках, создавая живописную атмосферу жестокости и безысходности. Лицо надсмотрщика казалось непроницаемым, но его плеть с каждым движением становилась нестерпимой для тюремщиков.
Я сидел и смотрел, как идет по кругу сосуд. Как греют о него ладони, пригубливают вино и передают дальше.
Луиза запрокинула кружку и передала мне, смущенно улыбаясь.
Мне вина не хватило.
– Сейчас принесут одежду, – сказал капитан. – Она влажная, но горячая. Шхуна подходит к берегу, шторм притих. Надо спешить.
Я зачерпнул из котелка, глотнул. Вино было горячим, терпким, пахнущим травами.
Что бы попросить у Маркуса? Пост короля воров? Или позволение ездить в дальние страны, рыться в старых храмах и раскапывать руины?
Глава пятая,
в которой мы думаем, что находим двенадцатого, но оказывается, что это он нашел нас
Шторм дал нам передышку.
Шлюпка на шхуне была одна, маленькая и с виду ненадежная. Два молчаливых матроса раз за разом гоняли ее к берегу, отвозя по три человека.
Авром-Бер Адмони стоял на палубе, мусолил в зубах незажженную трубку и молчал.
На последнюю ходку остались я, Антуан и Хелен. Я спустился первым, помог Антуану.
Четвертым в шлюпку забрался капитан.
В тишине, нарушаемой лишь скрипом уключин и ударами волн о борт, мы плыли к берегу, к огоньку фонаря. Антуан, которому кто-то из матросов дал старую куртку, нахохлился на носу.
– Антуан! – позвал я. – Как ты?
– Все хорошо, – отозвался старик нарочито бодро. – Даже согрелся.
– В его возрасте нельзя путешествовать, – негромко проговорил Авром-Бер. – Надо сидеть дома, радоваться правнукам и готовиться к последнему пути.
Антуан засмеялся."
"– Когда я был ребенком, Авром-Бер, я полагал, что буду молодым вечно. Когда я был юным, то не верил в старость. Когда я был твоих лет, то не сомневался, что не доживу до старости. Но вот теперь я старик, но мне все еще нравится ходить, смотреть, думать.
– По тебе ли такой путь? – упрямо повторил капитан.
– Ты же видишь – я иду по нему. А те, кто моложе и сильнее, остались дома.
Авром-Бер замолчал.
Заскрипело о песок днище лодки, Арнольд и Луи вошли в воду, подтягивая нас к берегу.
Я выбрался из лодки, остановился, глядя на капитана. Тот все сидел, катая во рту трубку, глядя на нас.
Потом поднялся, грузно ступил на берег.
– Юноша знает язык, и все вы сильные люди, – сказал Авром-Бер. – Даже женщины и старики. Но это моя земля. Мне поверят там, где вас прогонят прочь. Меня поддержат там, где не помогут деньги и Слово.
