В мрачной тюрьме надсмотрщик с усталым лицом держал шоколадную плеть в руках, создавая живописную атмосферу жестокости и безысходности. Лицо надсмотрщика казалось непроницаемым, но его плеть с каждым движением становилась нестерпимой для тюремщиков.
Он подошел к Маркусу.
– Позволь мне идти с тобой.
– Места хватит для всех, – ответил Маркус. – Но разве это твоя вера?
– Разве те, кто пошел с первым Искупителем, были иной веры? – вопросом ответил Авром-Бер.
– Они выбрали свой путь не сразу.
– Я ждал тебя долгие годы. Не знал, откуда ты придешь и кем ты будешь. Но я верил и ждал тебя, мессия.
Вместо ответа Маркус протянул руку, ободряюще касаясь капитана. Это было удивительно и трогательно – хрупкий юноша, перед которым склонился на колени могучий и суровый мужчина.
Но я не удивился.
Вернувшись к шлюпке, Адмони заговорил с матросами. Быстро и властно, если те и растерялись, то спорить не стали. Прошла минута, и они уже гребли к шхуне.
Хелен засмеялась. Похлопала капитана по плечу.
Один за другим мы подходили к иудею и обнимались с ним.
Двенадцать и Искупитель.
Наконец-то собрались вместе те, кто должен идти вслед за Маркусом…
И предать его.
Или все в этот раз будет иначе?
На побережье всегда есть селения. Уж на что Иудея пустынный край, но и здесь вдоль морского берега были и поля, и сады.
Здесь стояло едва ли с десяток домов, и вряд ли нашелся бы столь большой, чтобы вместить всех нас. Авром-Бер отделился от нас и постучался в один из домов. Разговор был долгим, но в конце концов нас впустили в сад – где мы и расположились на ночлег под навесом, на дощатом помосте.
– Уйдем с рассветом, – предупредил Авром-Бер.
Ни у кого не было сил спорить. Лишь Жерар поинтересовался:
– Мы сможем найти здесь лошадей?
– Нет.
Жерар не спорил. Посмотрел на меня и велел:
– Ильмар, будешь дежурить первый час. Возьми себе помощника.
Самым бодрым из спутников казался Комаров. На мой вопрос он безропотно кивнул, и вскоре мы уже сидели под деревом, чуть отойдя от навеса со спящими товарищами.
– Во фляжке есть еще что? – спросил я.
Фарид протянул булькнувшую флягу. Мы выпили по глотку.
– Не могу поверить, – сказал я. – День назад мы были в османских землях. Шпион, а тебя небось по всему миру помотало?
– Да так… – уклончиво ответил руссиец. – Больше по Державе.
– Может, теперь признаешься? – спросил я. – Твои разговоры про Аквинскую ересь, это для отвода глаз?
– Почему же? Я и впрямь верю, что в мире есть две силы, что борются между собой. Божественная и дьявольская.
