— Конечно, — согласилась я, наблюдая за тем, как свет камина играет на его лице, подчеркивая резко очерченные скулы. — Лошади — это основа нашего дела. От их здоровья зависит все остальное.
В этот момент в дверь постучал Себастьян. Стук был робким, почти извиняющимся, что было не похоже на обычную уверенность нашего дворецкого.
— Мадам, прошу прощения, что беспокою в столь поздний час, — сказал он с порога, слегка кланяясь. — К воротам подъехал экипаж. Путник говорит, что он к вам. Настаивает на встрече, несмотря на время.
Я удивленно переглянулась с Риганом, который тотчас насторожился и отложил бумаги в сторону. Его рука инстинктивно легла на рукоять кинжала у пояса — старая привычка человека, привыкшего к опасности. Я никого не ждала, тем более в такой час.
— Кто он? — спросила я, чувствуя легкое беспокойство. — Назвался?
— Он не назвался именем и скрыл лицо полями шляпы, мадам, — Себастьян выглядел растерянным. — Сказал только, что он из дальней поездки и у него для вас подарок. Еще добавил, что вы обязательно захотите его увидеть.
Заинтригованная и одновременно настороженная, я встала и направилась в холл. Риган последовал за мной, держась на несколько шагов позади — привычка телохранителя, от которой он так и не смог избавиться даже теперь, когда принц был далеко. Его присутствие за спиной придавало мне уверенности.
На улице у распахнутой входной двери стоял высокий молодой человек в дорожном плаще, покрытом пылью. Его лицо скрывала тень от широкополой шляпы, но что-то в его осанке — в том, как он держал голову, как расправлял плечи — показалось мне до боли знакомым.
Когда он снял шляпу и шагнул в круг света, стряхивая с волос дорожную пыль, я ахнула и прижала руку к груди.
— Этьен!
— Здравствуй, мама, — он улыбнулся той самой теплой, искренней улыбкой, которую я так любила и которую видела в последний раз несколько месяцев назад. — Соскучилась?
За эти месяцы он изменился разительно. Загорел до бронзового оттенка, окреп в плечах, его лицо стало более мужественным, а в серых, как у отца, глазах появилась мудрость человека, повидавшего мир. Он вырос не только физически, но и внутренне — это чувствовалось в каждом его движении, в манере говорить, в уверенной посадке головы."
"Я бросилась к нему, не в силах сдержать слез радости, и крепко обняла, вдыхая родной запах дороги, кожи и чего-то неуловимо своего, материнского.
— Боже мой, сынок! — всхлипнула я, прижимая его к себе. — Почему ты не предупредил? Я бы приготовилась, встретила тебя как следует! Марта бы такой ужин приготовила!
— Хотел сделать сюрприз, — он обнял меня в ответ, и я почувствовала, каким он стал сильным. — К тому же я здесь проездом, всего на один день. А потом — снова в путь. Но я не мог не заехать, чтобы увидеть тебя.