В особняке, отделанном мраморными колоннами и выложенными плитами полом, Адель чувствует себя неловко рядом с невзлюбленным мужем. Ее кипучая атмосфера противостояния в каждом жесте перед свекровью оттеняет тихую внутреннюю борьбу и стремление к самовыражению.
Его лицо скрывала тень от широкополой шляпы, но что-то в его осанке — в том, как он держал голову, как расправлял плечи — показалось мне до боли знакомым.
Когда он снял шляпу и шагнул в круг света, стряхивая с волос дорожную пыль, я ахнула и прижала руку к груди.
— Этьен!
— Здравствуй, мама, — он улыбнулся той самой теплой, искренней улыбкой, которую я так любила и которую видела в последний раз несколько месяцев назад. — Соскучилась?
За эти месяцы он изменился разительно. Загорел до бронзового оттенка, окреп в плечах, его лицо стало более мужественным, а в серых, как у отца, глазах появилась мудрость человека, повидавшего мир. Он вырос не только физически, но и внутренне — это чувствовалось в каждом его движении, в манере говорить, в уверенной посадке головы."
"Я бросилась к нему, не в силах сдержать слез радости, и крепко обняла, вдыхая родной запах дороги, кожи и чего-то неуловимо своего, материнского.
— Боже мой, сынок! — всхлипнула я, прижимая его к себе. — Почему ты не предупредил? Я бы приготовилась, встретила тебя как следует! Марта бы такой ужин приготовила!
— Хотел сделать сюрприз, — он обнял меня в ответ, и я почувствовала, каким он стал сильным. — К тому же я здесь проездом, всего на один день. А потом — снова в путь. Но я не мог не заехать, чтобы увидеть тебя. И привезти кое-что особенное.
Только сейчас я заметила, что за его спиной у входа стоят двое конюхов в незнакомой мне ливрее, держа под уздцы двух великолепных жеребцов. Даже в неярком свете фонарей было видно, что это не обычные лошади.
Один был иссиня-черный, как южная ночь, с мощной грудью и точеными ногами. Его грива лежала волнами, а в темных глазах светился ум и благородство. Второй — светло-серый, в яблоках, изящный и легкий, словно сотканный из утреннего тумана. Его движения были полны грации, а постановка головы говорила о редкой породе.
— Что это? — прошептала я, не в силах отвести взгляд от этой живой красоты.
— Подарок, — повторил Этьен, гордость звучала в каждом слове. — Помнишь, я писал тебе из Эрдазы о том, что видел интересных лошадей? Я нашел их на одной частной конюшне в горах. Чистейшая кровь, лучшие линии разведения. Владелец продавал их неохотно, пришлось долго убеждать. Но я не мог упустить такой шанс для твоего дела.
К этому времени на шум и голоса сбежались обитатели дома. Первым появился мастер Жером, который, услышав звуки в холле, выскочил из своей каморки в одной рубашке, накинув сверху овчинный полушубок.
