В особняке, отделанном мраморными колоннами и выложенными плитами полом, Адель чувствует себя неловко рядом с невзлюбленным мужем. Ее кипучая атмосфера противостояния в каждом жесте перед свекровью оттеняет тихую внутреннюю борьбу и стремление к самовыражению.
Когда солнце садилось, окрашивая небо в нежные пастельные тона, а в доме зажигались лампы, я, кутаясь в теплую шаль, выходила в сад. И почти всегда находила там Ригана. Он словно чувствовал мое желание сбежать от суеты, ждал меня у старой беседки или просто прогуливался по дорожкам.
Наши прогулки стали ежедневной традицией. Мы говорили о делах — о подготовке лошадей к зимнему сезону, о новых контрактах с мсье Леваном, о планах по расширению виноградника. Риган оказался не только превосходным управляющим, но и проницательным стратегом.
— Если мы сейчас закупим саженцы нового сорта из Норвегена, — говорил он, пока мы шли по шуршащей ковром из опавших листьев аллее, — то через пять лет сможем производить уникальное ледяное вино. Спрос на него в столице огромен, а конкурентов почти нет.
— Но это долгосрочное вложение, — сомневалась я. — Пять лет — большой срок.
— Любое серьезное дело требует времени, Адель, — мягко возражал он. — Вы же не ждали, что Ветер выиграет Кубок Короля на следующий день после своего рождения.
Постепенно наши разговоры становились все более личными. Мы говорили о книгах, о музыке, о странах, в которых мечтали побывать. Я рассказывала ему о своей прошлой жизни — не о том, как я попала в этот мир, конечно, а о работе, о борьбе за свое место в мужском мире бизнеса, о предательствах и разочарованиях. Он слушал внимательно, не перебивая, и в его глазах я видела не просто сочувствие, а глубокое понимание.
Он же, в свою очередь, изредка делился обрывками воспоминаний о своем прошлом. О суровом детстве в северных провинциях, о годах в армии, о дружбе, закаленной в боях. Он никогда не говорил о принце, о своей истинной роли, но я чувствовала, что за его сдержанностью скрывается история, полная потерь и опасностей.
Однажды вечером, когда мы стояли на небольшом деревянном мостике, глядя на свое отражение в темной воде ручья, он неожиданно сказал:
— Знаете, я иногда завидую вашим лошадям.
— Почему? — удивилась я.
— У них есть вы, — просто ответил он, не глядя на меня. — Человек, который заботится о них, верит в них, любит их просто за то, что они есть. Это большая редкость в нашем мире.
Его слова тронули меня до глубины души. Я хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Мы стояли совсем близко, его плечо почти касалось моего. Я чувствовала тепло его тела, слышала его ровное дыхание.
