В особняке, отделанном мраморными колоннами и выложенными плитами полом, Адель чувствует себя неловко рядом с невзлюбленным мужем. Ее кипучая атмосфера противостояния в каждом жесте перед свекровью оттеняет тихую внутреннюю борьбу и стремление к самовыражению.
— Видимо, этого оказалось недостаточно, — мрачно ответил Дерек. — Брикманы зачищают всех, кто может представлять хотя бы потенциальную угрозу.
— А что герцог Равенсворт? — спросила Кэтрин, нервно комкая в руках салфетку. — Последний раз я его видела на приеме у покойной королевы.
— Бежал в Норвеген, — ответил Дэвид. — Вместе с семьей. Говорят, еще накануне переворота.
Мужчины, оправившись от первоначального шока, с головой ушли в стратегию. Кабинет Кэтрин превратился в военный штаб. Массивный дубовый стол был завален картами столицы, списками имен, письмами от информаторов.
— Если верить нашим источникам, — говорил Скай, водя пальцем по карте, — то основные силы Брикманов сосредоточены в центре города. Дворцовая гвардия полностью заменена их людьми.
— А что с армией? — спросил Дерек. — Генералы поддерживают узурпатора?
— Не все, — ответил Дэвид, перелистывая донесения.
Мое откровение дало им надежду, но одновременно и понимание того, насколько высоки ставки.
— У принца должны быть сторонники, — размышлял Скай, — люди, которые все это время готовили его возвращение.
— Вопрос в том, готовы ли они действовать, — добавил Дерек. — И достаточно ли у них сил для открытого выступления.
Мы, женщины, проводили время вместе, и эта вынужденная близость лишь укрепила нашу связь. Мы говорили обо всем — о наших прошлых жизнях, о тех, кого оставили там, о мечтах, которые мы принесли с собой в этот мир. Эти разговоры были нашим спасением, островком нормальности в океане безумия.
Я каждый день встречалась с Риганом. Обычно это происходило в небольшом саду за домом, где высокие живые изгороди скрывали нас от посторонних глаз. Он стал моим единственным связующим звеном с Александром, тонкой нитью, связывающей меня с человеком, в котором была наша единственная надежда.
— Есть новости? — спрашивала я, и этот вопрос стал нашим ежедневным ритуалом. Каждый раз я всматривалась в его лицо, пытаясь прочесть хоть что-то между строк.
— Все идет по плану, — отвечал он, его лицо оставалось непроницаемым, но я уже научилась читать мельчайшие изменения в его выражении. — Вам не о чем беспокоиться. Он просил передать, чтобы вы были терпеливы.
