В особняке, отделанном мраморными колоннами и выложенными плитами полом, Адель чувствует себя неловко рядом с невзлюбленным мужем. Ее кипучая атмосфера противостояния в каждом жесте перед свекровью оттеняет тихую внутреннюю борьбу и стремление к самовыражению.
Старшая — крепкая, румяная, лет пятидесяти, с проницательными карими глазами и седеющими волосами, собранными в тугой пучок. Младшая — девушка лет восемнадцати, с золотистыми косами, уложенными короной, и веснушками, рассыпанными по носу и щекам. Она держалась чуть позади, опустив глаза, но в её позе не чувствовалось робости, скорее, почтительное ожидание.
— Мадам Фабер, позвольте представить, — произнесла леди Дебора, — Марта Коул и её дочь Люси.
— Доброе утро.
— Доброе утро, мадам, — старшая женщина сделала неловкий книксен.
— Да, — кивнула я. — Мне нужна кухарка и горничная. Леди Дебора рекомендовала вас как лучших в Ринкорде.
Щеки Марты Коул слегка порозовели от комплимента, но голос остался деловитым:
— Я служила кухаркой у мэра Хендрикса пятнадцать лет, пока старый господин не скончался. Новый мэр привез свою прислугу из столицы, — в её голосе промелькнула нотка обиды. — Люси училась у меня с малых лет, а последние два года служила горничной в том же доме.
— У вас есть рекомендательные письма? — спросила я больше для проформы, понимая, что в маленьком городке репутация значит больше бумажек.
— Да, мадам, — Марта достала из кармана передника два сложенных листка. — От покойного мэра и от его супруги.
Я бегло просмотрела письма — стандартные похвалы усердию, честности и кулинарному мастерству. Больше информации давал мне цепкий, оценивающий взгляд Марты, которым она незаметно, но тщательно осматривала меня и комнату.
— Скажите, Марта, — я отложила письма, — вы знакомы с поместьем Фабер?
— Как не знать, — она кивнула. — Бывала там еще при старой госпоже Элизе. Хорошее было хозяйство, ухоженное. Да вот давно заброшенное.
— Увы, это правда, — вздохнула я. — Дом нуждается в серьезной уборке, ремонте. Работы будет много.
— Работы я не боюсь, — просто ответила Марта. — И готова начать хоть сегодня.
— Я тоже, мадам, — впервые подала голос Люси. Её голос оказался приятным, мелодичным, почти как у певчей птички.
— Жалованье десять фарингов в месяц для вас, Марта, и пять для Люси, — я назвала суммы, рекомендованные леди Деборой. — Плюс проживание и питание в доме. Условия вас устраивают?
Женщины обменялись быстрыми взглядами.
— Более чем, мадам, — согласно кивнула Марта. — Когда прикажете приступать?
— Сегодня, если возможно, — ответила я.
