В особняке, отделанном мраморными колоннами и выложенными плитами полом, Адель чувствует себя неловко рядом с невзлюбленным мужем. Ее кипучая атмосфера противостояния в каждом жесте перед свекровью оттеняет тихую внутреннюю борьбу и стремление к самовыражению.
— Купите всё, что указано, а если останутся деньги, можете взять себе что-нибудь у булочника.
Глаза мальчишек восторженно расширились при виде монет.
— Мы мигом обернёмся! — заверил меня Сэм, бережно пряча деньги в карман. — Всё купим и принесём в целости!
— Только будьте осторожны, — улыбнулась я.
Мальчишки кивнули и, завладев корзиной, которую им вынесла Марта, тотчас понеслись по аллее к воротам так, словно от скорости их бега зависела судьба королевства.
Я улыбнулась, глядя им вслед. В их возрасте любое поручение — это приключение, любая мелочь — повод для радости. Как жаль, что взрослея, мы теряем эту способность восхищаться простыми вещами…
В течение дня я несколько раз заглядывала к раненому, но он в основном спал, пробуждаясь лишь для того, чтобы выпить бульона или воды, которые заботливо подносила ему Люси. Девушка оказалась внимательной сиделкой — она вовремя меняла компрессы, поправляла подушки, следила, чтобы повязка оставалась чистой.
К обеду вернулись Жак и Сэм, гордо неся корзины, полные продуктов. Судя по их довольным лицам и леденцам, которые они с удовольствием посасывали, поручение было выполнено успешно.
— Всё купили, госпожа! — отрапортовал Жак, когда они водрузили корзины на кухонный стол перед довольной Мартой. — И даже мяса взяли больше, чем в списке, потому что мясник сделал скидку.
— Он сказал, что для новой хозяйки поместья только лучшие куски, — добавил Сэм, слизывая с пальцев остатки леденца.
— Вы молодцы, — похвалила я их, и мальчишки расплылись в счастливых улыбках. — А теперь идите помогать Филиппу и Жану, они наверняка заждались вас.
Когда подошло время обеда, Марта, накрыла для меня отдельно в гостиной — маленький столик у окна, белоснежная салфетка, приборы, начищенные до блеска, дымящийся суп в глубокой тарелке и свежий хлеб, который она каким-то чудом умудрилась испечь в старой печи.
Я посмотрела на это одинокое убранство, затем на пыльную, хоть и расчищенную гостиную, и вдруг приняла решение:
— Марта, я предпочту обедать на кухне сегодня. Здесь всё ещё слишком неуютно.
Кухарка удивлённо моргнула — видимо, её прежние хозяева никогда не снисходили до совместной трапезы с прислугой.
— Как пожелаете, госпожа, — произнесла она. — Только там простая обстановка, не для дамы вашего положения.
— Зато там тепло и пахнет вкусной едой, — улыбнулась я. — А это важнее любых условностей.
