В зале коктейль-бара, где люди толкаются и шутят. Мать хлопотает вокруг, жалуясь на все. Забитый компанией друзей, но особенно мучает Даша — ее улыбающаяся дружба, светлая среди тьмы. Встреча с подругой-единомышленницей открывает новые пространства мысли и чувств.
Тупорез! Только когда включил Рыжову на громкую связь, подумал о том, что она может ляпнуть чего-нибудь, не предназначенное для Дашкиных ушей. Аж пот холодный прошиб. Не знаю, как удалось сохранить невозмутимую физиономию. К счастью, пронесло, но струхнул знатно.
Зря я все-таки с ней связался. Очень зря. Десять минут спонтанного перепихона не стоят того геморроя, что она может при желании мне устроить. Родителям ляпнет — проблем не оберешься, Дашке расскажет — вообще туши свет. Попробуй-ка объясни, что это было еще до того, как завис на девочке-ромашке.
Давно меня так не накрывало. С тех пор как, как Катька в детском саду променяла меня на рыжего Леху. Шутки шутками, но не привык я из-за отношений так напрягаться. Всегда налегке, не оборачиваясь, ни о чем не переживая. С Дашкой как-то не так. Какой-то червяк внутри сидит и грызет, мешая привычному пофигизму.
Дурак. Однозначно.
К Алене приехал, когда часы уже показывали половину второго. Весь дом утопал во мраке, и только ее окно тускло светилось сквозь плотно задернутые шторы.
Не испытывая никакого желания общаться, я набрал ее номер и долго слушал нудные гудки, попутно ругая самого себя. На фиг я сюда приехал? Лучше бы с Дашкой еще покатался. Веселее и приятнее, чем вот это вот все.
Гудки сменились хладнокровным «Абонент не отвечает». Ну и хрен с ним. Не отвечает — его проблемы. Но только я завел машину, чтобы по-быстрому укатить отсюда, как Рыжова перезвонила сама.
— Чего надо? — начала сходу, без приветствия.
— Соскучился, блин, — огрызнулся я.
— Серьезно? Ты нашел для меня время в своем напряженном графике? Наверно, пришлось оторваться от какой-нибудь зазнобы?
— Пришлось.
— Да это просто счастье какое-то! — прошипела сквозь зубы.
— Я не понял, ты мне решила мозги вынести?
Она замолкла, только сопение недовольное раздавалось в трубке.
