В зале коктейль-бара, где люди толкаются и шутят. Мать хлопотает вокруг, жалуясь на все. Забитый компанией друзей, но особенно мучает Даша — ее улыбающаяся дружба, светлая среди тьмы. Встреча с подругой-единомышленницей открывает новые пространства мысли и чувств.
И еще нам с тобой надо уладить несколько спорных вопросов, чтобы потом они не выскочили в самый неподходящий момент. Это два.
Она отвела взгляд и кивнула. Такая покладистость царапнула своей неестественностью.
— Ну так чего ты хотела?
Она усмехнулась и глянув хитро исподлобья начала расстёгивать пуговицы на домашнем платье.
— Тебя и хотела.
Ну начинается.
— Ален…
— Ты пропал. Не звонишь. Не пишешь.
— А должен? — равнодушно наблюдал за тем, как последняя пуговица блеснула, прежде чем скрыться в прорези петли.
Платье небрежно съехало по острым худым плечам и темным облаком опустилось к ногам.
Да. Сиськи у нее действительно красивые. Больше Дашкиных. Стоячие, идеально круглые, с темными сосками.
Небрежно облокотившись на стойку, я наблюдал за тем, как она медленно подходит, не отведя темного, полыхающего взгляда. Как большая изящная кошка, вышедшая на охоту.
— Нравится? — провела кончиком ногтя по моей щеке.
Я, чуть склонив голову, оценивающе рассматривал ее богатство.
— Норм, — коротко кивнул и потянулся к вазе, в которой лежали мандарины.
Алена подошла еще ближе. Встала вплотную, так, что мое колено оказалось аккурат между ее белых ляжек. Я продолжал невозмутимо чистить мандарин.
— Можно мне кусочек, — она взяла дольку. Провела ей по губам, прикусила, языком провела, слизывая капли яркого сока, — ммм, вкусно.
Призывная улыбка на влажных губах, в глазах откровенное предложение…
— Прости, Ален, вот это все, — взглядом указал на сиськи, — меня не интересует. На, лучше скушай мандаринку.
Самое смешное, что мне действительно было не интересно. Передо мной стояла практически голая телка, готовая на все, а у меня нигде и ничего не шевельнулось. Парадокс.
Телка, однако, моего отказа не услышала, весьма прозрачных намеков не понимала, и продолжала попытки забраться ко мне в штаны. По крайней мере ее ловкие пальчики с красными ноготками весьма ловко и проворно добрались до моего паха, и начали диверсионную работу.
— Ален, — схватил за тонкое запястье, прерывая попытки расстегнуть молнию на джинсах и добраться до Магницкого-младшего, — ты вроде дурой никогда не была.
— Не была, — самодовольно хмыкнула она.
— Что же сейчас изменилось?
Хотя к ярким губам намертво прилипла улыбка соблазнительницы, на щеках злыми мазками проступил румянец.
— Я просто хочу расслабиться.
— Купи себе резиновый член и расслабляйся, когда захочешь.
— Ты злой, — она капризно надула губы. Ненатуральный жест. По крайней мере для Алены.
