Мои родители, родители Рана, сестры, Фрост. По негласной традиции, печалиться на празднике нельзя. Мы все очень старались улыбаться. Брида с Гретой на два голоса спели песню собственного сочинения, в которой во всех подробностях рассказывалось о том, что сделают стихийники с танатосами, когда те заявятся в следующий раз. Слова в песне были не вполне приличные, но мама улыбалась, слушая ее, и поэтому никто не стал читать сестрам нотаций.
А чуть позже, когда совсем стемнеет, мы пойдем зажигать ритуальные костры и творить огненные иллюзии.
Я уже знала, какой образ создам.
Но сейчас было еще слишком светло, и я выскользнула из-за стола. Направилась к беседке, где осенью Ран обнимал меня, согревая. Села, любуясь на синие, тихие воды озера. Ласковый ветер играл с волосами, и я закрыла глаза, подставив лицо под его нежные прикосновения. Ветер теперь всегда ласков со мной, больше он не станет пытаться столкнуть меня с крыши.
Я невольно вспомнила день перед отъездом в Академию. Кажется, это случилось вечность назад.
Тогда я даже представить не могла, как все обернется… Прошло всего несколько месяцев, а словно бы лет. Я казалась себе совсем взрослой. Нет больше маленькой Коры Флогис – испуганной и одинокой девчонки. Хотя, может быть, я уже тогда была той, кто я есть: ведь не зря пообещала себе не сдаваться.
Мы все повзрослели этой весной… Но Димер навсегда останется третьекурсником. Никогда не закончит Академию, не заведет семью. Никогда не назовет меня Корявкой… О, мой несносный, мой прекрасный брат…
Я поняла, что плачу, и была рада, что ветер почти сразу высушивает слезы на щеках.
Когда я вернусь за стол, не хочу, чтобы мама увидела мои покрасневшие глаза. Ей и так тяжело, и мы договорились, что весь вечер будем смеяться и шутить, только чтобы отвлечь ее от тяжелых мыслей. А если кому-то совсем невмоготу, то пусть выходит из-за стола и идет прогуляться. Так я и поступила.
Правда, у меня была еще одна причина прийти в беседку.
Вымученное веселье так меня вымотало, что Ран, сидевший напротив, обо всем догадался. Он тронул меня под столом за руку, а потом, когда никто не смотрел, сложил ладони домиком. Еще с осени это был наш тайный знак – «Встретимся в беседке». Я незаметно кивнула. Ран, придумав предлог, ушел первым, а чуть погодя и я выскользнула из-за стола.
И куда же он теперь запропастился, интересно знать? Хотя я даже рада была немножко поплакать, спрятавшись ото всех.
