Я стою на вершине крыши, осенняя грязь стучится о деревянные подпорки. Ветер обжигает лицо и раздражает волосы, тянет за рукава. Может быть, именно сейчас я поймусь? Ответ мой приходит словно отчаянный вопль в ответ на громкий вой ветра над ухом.
Хотя мы и договорились не торопиться… Так, может, это действительно просто дружеский жест?
Раздираемая противоречиями, я теперь еле брела в свою комнату. На лестнице с радостными криками бегали и толкались студенты: они уже знали, что выпал первый снег, а это сулило несколько дней отдыха и развлечений.
Вита, бежавшая по ступенькам вниз, почти налетела на меня. Хотела было пройти мимо, но все же кивнула и улыбнулась:
– Привет, Кора. Снег выпал. Здорово, да? Завтра домой, да?
– Не, я к Рану, – ответила я на автомате и, тихонько обогнув однокурсницу, продолжила путь.
Все сложилось удачно: к тому моменту, когда утром в главном холле директор объявил о неделе отдыха, Ран уже все устроил. Правда, разрядил весь кристалл-вестник, пытаясь связаться с отцом, за что получил выговор от куратора, но зато Молинар Маринер дал свое разрешение.
О том, как быстро все решилось, я узнала от самого Рана, когда пришла на наше место, как было условлено. Очень волновалась – так сжимала ручку саквояжа, что боялась оторвать ее. Волосы тщательно расчесала и заплела две тугие косы. Надела свое самое симпатичное форменное платье и теплую зимнюю пелеринку.
Я и рада была, что не придется трястись в разбитой развалюхе несколько часов, и жутко боялась остаться наедине с его родителями.
– Не волнуйся, – сказал мне Ран, будто прочитал мои мысли. Похлопал по плечу. Волноваться я не перестала, но расстроилась: это вовсе не было похоже на вчерашние нежные объятия. Хотя, вздумай он меня обнять, я бы точно умерла.
