Флэй. Чуть помолчав, дикарь открыл глаза. "Что?" — спросил он тихим голосом, будто говоря мне самому себе в ответ на мое предложение быть полусонной. Я привстала и уселась рядом с ним, вздохнув. "Полчасу назад было страшно, а теперь скучно," — пробормотала я, чувствуя себя дикой странницей в своем сне. Как будет дальше?...
И вот ему тридцать шесть, а он вынужден бежать, прятаться, унижаться…
Мысли об усталости исчезли под натиском ярости и ветра, поднявшегося вскоре после того, как мужчина покинул постоялый двор. Найяр запахнул полы плаща, поглубже натянул капюшон и прибавил шаг. Мысли опять носились по кругу. Как, как можно было это допустить? Как можно было докатиться до такой глубины поганой выгребной ямы? Сафи, глупая стерва, если бы ты не исчезла, все было бы иначе! Если бы удавил вовремя Когена, если бы просчитал Военора, если бы, если бы, если бы…
— Проклятье, — зарычал мужчина и с силой пнул камешек, лежавший на дороге.
Он отскочил в стекло, по которому зазмеилась трещина, Найяр заметил это, хмыкнул и немного успокоился, в который раз прося прощения у своего сокровища за очередное оскорбление. Только бы рогенец не отказал, а там он вернет трон, женщину, накажет всех предателей и все наладится. Шумно втянув носом воздух, бывший герцог остановился перед богатым особняком, перед дверями которого стояла стража.
— Куда? — грубо спросил один из стражей.
— К рогерду Тонвелу, — ответил Найяр, изо всех стараясь сохранять на лице невозмутимое выражение, не смотря на обжигающую ярость, кипящую в крови. — Гонец из Таргара по срочному делу.
Его смерили испытующим взглядом, и Найяр скинул с головы капюшон. Первый страж кивнул второму, и тот исчез за дверями. Вскоре он вернулся и произнес:
— Проходите, благородный тарг.
Найяр вошел в дом, скинула на руки слуги плащ, поморщился, но отдал меч и нож. Он не любил оставаться без оружия, чувствовал себя едва ли не голым, однако за голенищем сапога был припрятан еще один нож, это немного примирило с тем, что условием посещения хозяина дома было полное разоружение. Да и не в том положении был бывший правитель Таргара, чтобы диктовать свои условия.
Тонвел находился в своем кабинете, он не поднял головы, когда посетитель вошел, только указал на край стола:
— Положите послание сюда, о вас позаботятся.
— У меня слишком личное послание, — ответил Найяр, подходя к столу.
Советник рогенского короля вздрогнул и поднял голову. Глаза его округлились, и мужчина медленно поднялся, машинально склоняя голову.
— Ваше сиятельство…
— Рад, что проделки моих подданных вас не смутили, рогерд Тонвел, — ответил Найяр, усаживаясь на кресло для посетителей. — Доброго вечера, друг мой.
