Флэй. Чуть помолчав, дикарь открыл глаза. "Что?" — спросил он тихим голосом, будто говоря мне самому себе в ответ на мое предложение быть полусонной. Я привстала и уселась рядом с ним, вздохнув. "Полчасу назад было страшно, а теперь скучно," — пробормотала я, чувствуя себя дикой странницей в своем сне. Как будет дальше?...
Более того, вспыхнули фонари на улицах, озарился светом герцогский дворец, заиграли трубы, и ниоткуда зазвучал глас мощный и напевный:
— Аниретта, пресветлое дитя, призвана ты в царствие наша, дабы услаждать ликом своим чистым наши взоры.
Полыхнуло, и все стихло. Но вскоре улицы столицы начали заполняться народом, растерянно спрашивавшим друг друга:
— Что это было?
— Что произошло?
— Пожар? Война?
— Чудо! — завыл юродивый Алифан, живший при храме на Главной площади. — Чу-у-у-удо чудное-е-е, чудо-о! Вознеслась! Красавица наша вознеслась.
Вокруг него начал собираться народ, а Алифан впал уже в благостное безумие. Ходил колесом, драл на груди кожу черными от грязи ногтями и вопил о великом чуде. На других площадях так же завопили юродивые. Бежали по улицам вестники в сутанах, выкрикивая про чудесное вознесение, и вскоре весь город уже гудел о том, что боги призвали покойную герцогиню.
— Страдалица наша, — умиленно плакали кумушки.
— Я всегда говорил, что она святая! — кричал хозяин мясной лавки.
— Мученица, настрадалась! — вторил ему зеленщик.
— Святая Аниретта!
И толпа повалила к дворцу герцога Таргарского. За стенами дворца так же было неспокойно. Стража спешно размещалась по периметру, дабы экзальтированная толпа не вломилась в чертоги господина. Единственный, кого пропустили, был Первосвященник Таргара, отец Энлер. Лицо его было взволнованно и бледно.
— Отче, Аниретта вознеслась! — кричали в толпе.
— Похоже на то, — кивнул отец Энлер и скрылся за ажурными воротами, сопровождаемый священниками из трех больших храмов, своими помощниками и солдатами личной гвардии.
Придворные высыпали в коридор, спрашивая друг друга, что произошло. Никто не знал, но многие слышали глас ""невозможной красоты"". Но стоило промчаться по коридорам его сиятельству, как шорох голосов стих, и все почтительно склонились.
— Где отец Энлер? — спрашивал Найяр. — Срочно его сюда!
— Уже прибыл, ваше сиятельство, — склонился перед ним секретарь.
— Благородные тарги и прекрасные тарганны, расходитесь по своим покоям, — велел герцог.
— Герцогиня вознеслась? — робко спросила его вчерашняя любовница.
— Я не святоша, откуда мне знать? — нервно ответил правитель Таргара и направился вниз по лестнице.
Вскоре появились и послы из Адоха.
— Где его сиятельство? — спросил отец Бениго.
— Отец Бениго! — послышался голос герцога с лестницы. — Вы-то мне и нужны. — Найяр взбежал обратно наверх.
