Немецкая диверсионная группа высаживается в Вологодской области. Её командир — бывший советский сержант Михаил Аверьянов, уроженец этих мест. Притворяясь преданным нацистам, он замышляет искупить свою вину и предать врага. На родной земле развернётся опасная игра шпионажа и предательства.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Искупление вины»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Немецкая диверсионная группа высаживается в Вологодской области. Её командир — бывший советский сержант Михаил Аверьянов, уроженец этих мест. Притворяясь преданным нацистам, он замышляет искупить свою вину и предать врага. На родной земле развернётся опасная игра шпионажа и предательства.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Немецкая диверсионная группа высаживается в Вологодской области. Её командир — бывший советский сержант Михаил Аверьянов, уроженец этих мест. Притворяясь преданным нацистам, он замышляет искупить свою вину и предать врага. На родной земле развернётся опасная игра шпионажа и предательства.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Псковская школа отличалась одной особенностью – все курсанты обязаны были обращаться друг к другу не иначе, как «товарищ». В противном случае их ожидало наказание, вплоть до гауптвахты. В точности такой же, как в Красной армии. А сама диверсионная школа размещалась на месте бывшего гарнизона стрелкового батальона. Время здесь как будто бы застыло. Так что всякого, кто перешагивал ворота гарнизона, невольно брала оторопь от красных флагов, развешанных на казармах. Единственное, чего не хватало, так это портретов Сталина.
У казармы солдаты убирали снег, усиленно скребли замерзший тротуар. Все курсанты были одеты в форму бойцов Красной армии и внешне совершенно не отличались от солдат, воевавших по ту сторону линии фронта.
– Товарищ майор, разрешите доложить! – подскочил дежурный по разведшколе, лейтенант лет тридцати. – За время вашего отсутствия происшествий не случилось.
Первое, что хотел сделать Гемприх-Петергоф, это переговорить с агентом Ковалем, вернувшимся с той стороны вчерашним вечером. О своем пребывании на советской территории он написал отчет, вызывавший немало вопросов, с которыми следовало разобраться. Сейчас, как того требовали правила, Коваль проходил карантин и был изолирован от всех в отдельной комнате. Наверняка с волнением ожидал решения своей судьбы.
– Привести ко мне Коваля, – небрежно бросил майор дежурному и направился к своему кабинету.
Вскоре привели высокого светловолосого парня лет двадцати пяти. Спокойный уверенный взгляд, ни бегающих глаз, ни заискивающей улыбки, ровным счетом ничего такого, что могло бы подпортить благоприятное впечатление.
– Рядовой Коваль по вашему приказанию прибыл.
– Садитесь, – указал майор Гемприх-Петергоф на стул у стола.
Коваль неспешно, подчеркнуто аккуратно пододвинул стул и присел. Положил крупные ладони на поверхность стола. Руки у него были сильные, рабочие, привыкшие к ежедневному крестьянскому труду.
– Я читал ваш отчет, – наконец произнес майор. – В нем довольно все убедительно написано. Но мне бы хотелось переговорить с вами. И так… вы десантировались. Что было потом?
– Снял парашют, закопал его в снегу, а потом вышел на дорогу. Прошел где-то с километр и тут увидел, что прямо в мою сторону идет отряд автоматчиков…
– Сколько их было?
– Человек десять.
– Вы уверены, что они искали именно вас?
– На все сто процентов! Заметив меня, они сразу начали брать в полукруг. А когда подошли на расстояние пистолетного выстрела, я застрелил того, кто шел первым, и побежал в лес. Потом понял, что допустил ошибку, снег был очень глубокий, из него мне было бы не выбраться. Начал отстреливаться и понемногу отходить к дороге. Расстрелял две обоймы, оставил один патрон для себя, чтобы не захватили живым.
