Автор
В сумерках Лондона 1852 года, молодая Тереза Медейрос испытывает судьбу приближения к благополучному браку. Однако ее планам мешает хищник в подобии собачки, и светлая путь теперь пронизан мрачным намеком. В сумерках она найдет неожиданных защитников и сводит с ума жертвы своими невесомыми решениями....
Поппи резко подняла голову, сердцебиение участилось, а в желудке как будто что-то перевернулось. Отложив книгу, она подошла к двери, повернула ключ и нажала на ручку. В следующее мгновение она оказалась лицом к лицу со своим мужем, стоящим на лестнице одной ступенькой ниже.
Гарри был сам на себя непохож, он выглядел уставшим, помятым дикарем с двухдневной щетиной на лице. Однако подобная неряшливость шла ему, придавая его привлекательности оттенок грубой естественной сексуальности. Он смотрел на нее так, как будто детально продумал, по крайней мере, дюжину различных способов наказания за побег.
Глубоко и тяжело вздохнув, Поппи отступила, позволяя ему войти, затем осторожно закрыла дверь.
Тишина угнетала, воздух вибрировал от эмоций, которым она не могла подобрать названия. Под пристальным взглядом Гарри, у нее пульсировало все тело: колени, локти, низ живота.
– Только попытайся еще раз убежать от меня, – прозвучала тихая угроза, – и ты даже не представляешь, что тебя ожидает.
Он продолжал говорить что-то еще о правилах, которым она должна подчиняться, о недопустимости разного рода вольностей, которые он не намерен терпеть, о том, что если ей нужно преподать урок, он с радостью научит ее уму-разуму.
Несмотря на его гневный тон, Поппи почувствовала, как ее накрыла волна нежности. Он словно спрятался в панцирь и выглядел бесконечно одиноким, отчаянно нуждающимся в заботе и ласке.
Повинуясь импульсу, Поппи бросилась вперед, в два шага преодолев расстояние между ними. Ее руки легли на твердый подбородок мужа, она встала на цыпочки, прижалась к нему всем телом и заставила замолчать поцелуем.
Ее нежное прикосновение вызвало в Гарри целую бурю. Его дыхание стало прерывистым, он схватил девушку за плечи и оттолкнул назад, недоверчиво всматриваясь в лицо. Поппи почувствовала его силу, способность переломить ее, если у него возникнет такое желание.
Умирая от желания, Поппи решила проявить настойчивость и снова потянулась к его губам. Поцелуй продлился лишь мгновение, Гарри снова оттолкнул ее. Он судорожно сглотнул. Если первый поцелуй Поппи лишил его дара речи, то второй полностью обезоружил.
– Поппи, – хрипло произнес он, – я не хотел причинить тебе боль, я старался быть нежным.
Поппи ласково обняла его за шею.
