Автор
В дверях, притаившись, слушаю ключи на входе — судьбоносное событие, влияющее на мою карьеру. Дядя Егор внезапно замолкает после долгих размышлений: ожидается нечто грандиозное. Моя неприкрытая любопытность мчится за этими новостями, будто я — главный актер в спектакле, где все решается одним звонком....
Целый угол заставлен мисочками с угощеньями на любой самый взыскательный кошачий вкус. Хмыкаю и подпихиваю рыжего нахлебника к еде, а сама прислушиваюсь к шуму воды в душе.
Не знаю, как закончится сегодня, но стоит от него получить как можно больше.
Оставив котишку набивать себе пузико, я толкаю дверь в ванную.
— Привет, — говорю я обернувшемуся ко мне Олегу и снимаю футболку.
Глава 53. Планы и заблуждения
— Эля, моя выдержка не бесконечна, — сурово отчитывает меня Раевский, когда я шагаю к нему под струи воды.
— И никому не нужна, — заявляю я, поворачиваясь к нему спиной и невзначай потираясь ягодицами о его пах.
— Стоит отложить дальнейшее хотя бы до завтра, — не так уверенно, как ему бы то хотелось, говорит Олег, сжимая мою попку.
Но я не уверена, что это завтра у нас есть, поэтому просто снова поворачиваюсь к нему, обнимаю за шею и тянусь за поцелуем. Трусь об него грудью с напрягшимися сосками, прижимаюсь кудряшками к воспрявшему члену, кусаю за нижнюю губу и добиваюсь своего.
Решив сегодня позволить себе все, я смело охватываю рукой стояк Раевского и ласкаю, как умею. Мне просто нравится к нему прикасаться. Плотный, толстый, слегка бархатистый на ощупь, он напрягается в моей руке и тыкается в центр ладошки головкой.
Я прокладываю дорожку из поцелуев по мощной шее, мускулистой груди и опускаюсь ниже, рисуя кончиком языка неведомые знаки на плоском животе. Оказавшись на коленях, прижимаюсь к члену щекой и поднимаю глаза на Олега.
— Эля, ты играешь с огнем, — предупреждает меня Раевский, но я по заострившимся чертам лица вижу, что он не хочет, чтобы я останавливалась.
Лизнув на пробу, я обхватываю губами головку и посасываю. Мой неумелый минет, кажется, находит своего поклонника. Олежа кладет руку мне на затылок, и, судя по сжимающим мои волосы пальцам, ему все нравится. И я смелею.
И понимаю, что так увлеклась, что не заметила даже не только, что ноги затекли, но и что сама я завелась всерьез.
— Девочка моя, — Раевский поднимает меня и стискивает в объятьях.
— Я хочу тебя, — просто говорю я, и у него вырывается вздох.
— Черт, что ты со мной творишь… — почти стонет он и целует меня."
"На контрасте с огненным поцелуем, его прикосновения к киске очень мягкие и нежные, даже какие-то робкие, что меня только раздражает. То он не хочет меня жалеть, то боится прикоснуться.
Я впиваюсь в него поцелуем, посасываю язык, царапаю ногтями, и он сдается.
