Автор
В дверях, притаившись, слушаю ключи на входе — судьбоносное событие, влияющее на мою карьеру. Дядя Егор внезапно замолкает после долгих размышлений: ожидается нечто грандиозное. Моя неприкрытая любопытность мчится за этими новостями, будто я — главный актер в спектакле, где все решается одним звонком....
По каким-то причинам директриса решила, что я положила глаз на ее мужа-задохлика. Из этой компании я тоже уходила громко, зажав в руке клок блондинистых волос. Не терплю оскорблений и беспочвенных обвинений. Правда, директриса оказалась по-женски мстительной, и ославила меня на весь город. И я очень долго не могла никуда устроиться.
Со стороны может показаться, будто я склочная, но на самом деле я терплю до последнего, зато, когда забрало падает, для меня уже хоть трава не расти.
После второго увольнения дома состоялся семейный совет.
Папа, который временно присутствовал дома, поднял свои связи и нашел для меня вакансию у своего приятеля, Тимофея Алексеевича. Всей семьей меня умоляли не бить его между ног и не соблазнять. Но пуще того, запретили выдирать ему волосы. При первой же встрече я поняла почему. Каждый волосок у Тимофея Алексеевича был на учете.
Но разъяснительную работу со мной проводили зря. Мы с новым работодателем жили душа в душу, потому что виделись всего два раза.
Так что никакой дополнительный проект от начальства я совершенно не хочу, а искренне рассчитываю на нежные отношения на расстоянии. Одна надежда на то, что оно, это самое начальство, встает не так рано, и я успею закончить съемки раньше его появления.
Но с самого начала все идет не по плану. Сначала опаздывают модели, потом отрубается электричество, и в конце концов выясняется, что забыли привезти подвесную конструкцию.
Третий час ползая по грязному полу в поисках правильного ракурса, я догадываюсь, что день скорее всего не задастся. Это еще хорошо, что я опытная. На мне максимально комфортная и немаркая одежда: серые джинсы и серая толстовка. Я как-то по дурости напялила на съемки черное, больше никогда не совершу такой ошибки.
Тихо матерясь сквозь зубы, я лежу на спине, пытаясь поймать в объектив правильную позу у на редкость деревянной Мисс города, и поэтому упускаю момент, когда в павильоне наступает оживление. Только радуюсь, что наконец-то у моей модели появился огонек в глазах, и прорезалась невымученная сексуальность.
То, что это не вдохновение на нее накатило, становится понятно, когда я, нажравшись пыли, объявляю перерыв.
