Автор
В дверях, притаившись, слушаю ключи на входе — судьбоносное событие, влияющее на мою карьеру. Дядя Егор внезапно замолкает после долгих размышлений: ожидается нечто грандиозное. Моя неприкрытая любопытность мчится за этими новостями, будто я — главный актер в спектакле, где все решается одним звонком....
Я была своим в доску парнем, и поэтому, когда знакомые девчонки вдруг начали влюбляться в моих приятелей, никак не могла взять в толк, что они в них находят.
Собственно, я ничем от девчонок не отличалась и тоже мечтала о принце, но среди сообщников по выходкам я принца разглядеть не смогла.
Так что впервые втрескалась я поздно.
Зато как.
Мне уже исполнилось девятнадцать, когда в моей жизни появился Он.
Игорь Лисянский.
Он сразил меня сразу и наповал.
Теперь, когда я задумываюсь, чем таким ему удалось меня впечатлить, остается только разводить руками.
И с появлением Лисянского я впервые познала все муки сомнений, ревности и неуверенности в себе. Мне искренне казалось, что рядом с этим божеством есть место только исключительной девушке, и я терзалась, глядя в зеркало и находя себя особой средних достоинств.
Тем сильнее была моя эйфория, когда, перебрав за полгода всех девчонок в компании, Игорь обратил внимание на меня.
Мое увлечением Лисянским было похоже на ветрянку. Не заразившись юношеской влюбленностью в нужное время, я болела Игорем тяжело. Впрочем, после обидного расставания, страдала я не очень долго. Просто осталось несколько шрамов от тех душевных ран, которые я ковыряла слишком упорно. Да. Ветрянка подходящее сравнение. Именно эти шрамы не дадут случиться рецидиву.
Игорь, конечно, самоуверен, но думаю, даже он понимает, что я вряд ли еще раз наступлю на те же грабли.
Так я и валяюсь рядом с Марком, который достаточно умен, чтобы понять, что мысли мои заняты чем угодно, но не фильмом. Марк в сто раз лучше всех этих Лисянских, рядом с ним мне спокойно. Черт с ними, с этими страстями.
За такими размышлениями я проваливаюсь в сон на груди Марка под его мерное дыхание.
А вот пробуждение у меня вполне бодрящее. У меня не остается времени на всякие там воспоминания.
— Эль, просыпайся, — меня нежно гладят по волосам. — На твоем холодильнике написано, что в девять у тебя съемка.
— Да, — потягиваясь бормочу я. — Надо тащиться аж к набережной, а там дорогу перекрыли.
— Тогда самое время поторопиться, — смеется Марк. — Уже восемь.
— Что? — я заполошно подскакиваю.
