Автор
В дверях, притаившись, слушаю ключи на входе — судьбоносное событие, влияющее на мою карьеру. Дядя Егор внезапно замолкает после долгих размышлений: ожидается нечто грандиозное. Моя неприкрытая любопытность мчится за этими новостями, будто я — главный актер в спектакле, где все решается одним звонком....
Сегодня я больше никому не могу причинить добро и нанести пользу, надо двигать домой.
А дома меня уже ждет Марк.
Мой милый безопасный Марк. Не то, что некоторые!
Вообще, Марк — бабушкин протеже, внук ее приятельницы бабы Фаи. И после первого знакомства я восприняла его в штыки. Как я бесилась и орала, когда бабушка Роза от моего имени согласилась на свидание с ним.
Но ба надавила на мое любопытство и все же уломала меня на эту встречу вслепую. И как ни странно, она прошла хорошо. Было действительно мило.
Как-то само собой случилось и второе свидание, и третье. Бабушка довольно потирала руки, а я в конце концов решила, что высокий, красивый и воспитанный мальчик с чувством юмора на дороге не валяется.
С тех пор прошел уже почти год, и я думаю, рано или поздно мы с Марком будем строить ячейку общества. Он даже морально готов присоединиться к нашей семье.
Для кого-то это странно, но мы все живем в одном доме, одном подъезде и даже на одном этаже. Соседи называют наш этаж «Маленький Тель-Авив».
Для того, чтобы выкупить соседние квартиры бабушка Роза выжила две семьи, сейчас идет холодная война с последним семейством, оставшимся на нашем этаже, но Скворцовы пока не стаются.
Дома благодать.
Бабушка Роза и Марк пьют чай.
На круглом столе в гостиной все сервировано так аппетитно, что я вся в предвкушении: на белоснежной крахмальной скатерти выставлены любимый пузатый заварочник, фарфоровые чашки, хрустальная вазочка с конфетами, молочник с вишенкой на боку, блюдце с тоненько порезанным лимоном, который щекочет своим запахом издалека.
Я жуткая сладкоежка. За шоколадку душу продам.
Да, домашнее чаепитие, это как раз то, что мне надо, чтобы привести нервы в порядок."
"А потом мы с Марком закроемся у меня в комнате и будем целоваться. И мне все будет нравиться. Я не буду вспоминать про наглые поцелуи Раевского…
— Элечка, — приветствует мое появление бабушка.
— Это какую? — я бодро шаркаю тапками в сторону конфет и горячего чая.
Марк перехватывает меня, чтобы поцеловать в щеку. Посверкивая маленькими бриллиантовыми сережками, ба одобрительно кивает головой.
— Твои родители наконец нашли в себе силы со мной связаться и таки дали понять, что они еще живы.
— Это же прекрасно, — бормочу я, наполняя свою чашку.
