Но мы стояли, разговаривали о муке с Хрутом, как вдруг он сорвался с места и стал совсем бешеным.
— Он вовсе не такой! — вмешалась Яська. — Его глаза чисты. Даже вскользь не разбрасывайся такими обвинениями, Шафат!"
"— Мальчишка ведет себя как ненормальный, — повар как-то сконфуженно пожал могучими плечами. — Он же сейчас в волчонка перекинется. Так нехорошо и ты должна это понимать, женщина, — гнул свое Шафат.
— Вообще-то, в медвежонка, — как-то слишком спокойно исправил его Хрут. — Что собственную кровь не чуешь?
— Что? — Шафат обернулся к нему.
— Пацан явно из крупных перевертышей. Клыки не волчьи, — завхоз ткнул пальцем в моего мальчика. — Был бы лев — Тагар бы сразу понял. Значит, медведь. Но не суть. Лера Астрид, уберите, пожалуйста, вашего мальчика. Не знаю, что случилось, но для его же пользы стоило бы успокоиться. Ранний оборот очень коварен.
Наверное, это была самая длинная речь, что я слышала от рыбоглазого.
Что же, несмотря на тщедушную внешность, мыслил он здраво.
— Комир, — присев перед своим малышом, развернула его к себе. — Ну и чего ты устроил?
Он снова зарычал.
В моей голове вспыхнули образы, будто картины из песка. Толпа. Все мечутся. Идет страшный бой. Шафат, вооруженный топориком, бежит ко мне, и вдруг из его груди вырывается меч. Разинув растерянно рот, он оборачивается и смотрит на довольного собой Хрута. Рыбоглазый что-то говорит ему, но я не слышу. Видение рассыпается на мелкие песчинки.
В ужасе я вгляделась в своего мальчика. Наша магия удивительно сплеталась, находя отклик друг в друге. Словно он действительно мой сын.
«Не говори никому» — произнес он губами. — Нельзя""
— Но, — растерявшись, я не знала, как быть.
«Нельзя!» — протянув руку, он прижал ладонь к моим губам.
— Ярвен должен знать, — выдохнула, но он яростно замотал головой.
Его скулы заострились, и вдруг в глазах мелькнула краснота. Нет, не кровь, а словно сама радужная оболочка окрасилась.
Я и пискнуть не успела, как Яська встала между нами и мужчинами и, склонившись, строго зашипела:
— Комир, а ну, прекрати! Увидят твои глаза другие и разбираться не станут — вздернут.
Он снова зашипел, но Яська, не обращая на меня никакого внимания, протянула руку и дернула его за плечо.
— Нельзя злиться, Комир! Нельзя!
— А ну, объяснись, — я обернулась на нее.
— Тихо, лера, — она выпучила на меня глаза. — Слух у них у всех что надо. Видела я таких. Он не бешеный, просто племя закрытое. Но кто разбираться станет — красные глаза — все на костер!
— А чего тебя вдруг это заботит? — ее сердобольность казалась мне еще более подозрительной, чем цвет глаз мальчика.
— Ребенок же, — выдохнула она. — Своих у меня никогда не будет, так хоть за сиротами присмотреть.