На теплоходе под именем "Гальега", снискающем себе улыбки в портах от Бадалоны до Сантандера. Владелец пинается против прозвища "Пречистой Девы", наконец согласившись, но тихо бурча, что его называть так будут насмехаться во всех местах. Вот как велит человеку судьба — даже мольберта Святой Инквизиции не ускользнет от шалостей простого плотника Хуана де ла Косы....
Дмитрий Константинович несколько раз глубоко вздохнул.
— Не мели чепухи. ПапА приказывает тебе выехать как можно скорее. До поры до времени я отговаривался твоей контузией. Но сейчас ты здорова. Неужели ты собираешься ослушаться государя?
— Почему бы нет?
— Потому что ты его дочь и российская подданная!
— Подданство можно и поменять.
Великий князь помолчал. Возможно, считал про себя до десяти. Было слышно, как под высоким потолком жужжит оголтелая муха.
— Ну допустим, — сказал наконец Дмитрий Константинович.
— Понимаю. — Голос великой княжны был тверд. Отступить хотя бы на полшага, показать слабину? Никогда! Любезный брат Митенька тотчас воспользуется любой брешью в обороне.
— Боюсь, не до конца понимаешь. Со временем любовь превращается в привычку, а тоска по родной земле только усиливается. Ты не будешь счастлива.
— Я буду счастлива. А что во-вторых?
— Во-вторых? Ну, хотя бы стесненность в средствах. Твой Лопухин не богат. Ты же не получишь ничего, и это будет только справедливо. С какой стати давать тебе приданое?
— Значит, буду бесприданницей.
— Не надейся на блестящую жизнь. Вас не пригласят ни к одному европейскому двору. Вам придется вести жизнь частных лиц где-нибудь в маленьком приморском городке вроде Ниццы, считать сантимы и дуреть от скуки. Ты будешь поливать огород, а любопытные обыватели, глазея на тебя, скажут: «Она могла бы стать королевой Бельгии»…
— Пожалуйста, больше ни слова о Франце-Леопольде!
— Как скажешь. Я буду говорить о Лопухине. Известно ли тебе, что он уже был женат?
— Разумеется.
— Ходят слухи, будто он свел в могилу свою жену.
— Низкая клевета! Он не любил ее. Ему пришлось жениться по настоянию матери. Элен Салтыкова знала, что он ее не любит, и все же пошла замуж. Быть может, ее несчастие в любви помогло чахотке свести ее в могилу, я не знаю. Вот и подумай, Митя, какую участь ты мне готовишь, уговаривая выйти за Франца-Леопольда!
Великий князь усмехнулся:
— Сама же только что требовала: ни слова о нем. Ну ладно, молчу, молчу… А ты подумай.
