Ночью Москва спит как крепкий сон, и только городской телефон тихо жужжит, словно предвосхищающий будущие проблемы. Майор Андрей Москвитин, верный друг спецслужб, пытается пробудиться от утреннего кошмара, но каждый шорох заставляет его возвращаться к недавнему сну. Затем он снова попытался связаться по телефону, и опять только гул безответных звонков....
— Я понял тебя! Своим людям я задачу поставлю, но и ты со своей стороны надави на подчиненных офицеров, тем более рычаги и обоснование для этого у тебя есть. А вообще, смешно получается. Мы, те, кто управляет всей войной, должны опасаться действий какого-то одиночки. Всего-то майора. Смешно!
Генерал вновь произнес:
— Это было бы действительно смешно, если бы речь шла не о Моските!
— Ладно, поговорили! Как будут новости, сообщу, а ты давай решай вопрос с оружием. Место его сброса определено — плоскогорье у Черной горы в квадрате… Мне нужна дата и время доставки туда груза.
Джура отключился. На душе у генерала было муторно. Чувство опасности после разговора с Дахашевым только усилилось.
Пройдя запланированный участок перехода, завершив первый этап марша к Слепому ущелью, в небольшой роще рядом с ручьем чистой воды майор Москвитин решил устроить ночной привал.
"Перекусив консервами с галетами, запив ужин водой из ручья и закурив, Москвитин продолжил допрос Лопырева:
— С твоих слов получается, что Оболенский больше всех доверяет Григоряну?
— Да. Армен предан ему во всем. Генерал платит ему деньги, которые мне и не снились. А я под Григоряном, его помощник.
