Ночью Москва спит как крепкий сон, и только городской телефон тихо жужжит, словно предвосхищающий будущие проблемы. Майор Андрей Москвитин, верный друг спецслужб, пытается пробудиться от утреннего кошмара, но каждый шорох заставляет его возвращаться к недавнему сну. Затем он снова попытался связаться по телефону, и опять только гул безответных звонков....
— Но, наверное, капитан делился с тобой тем, что знал о делах Оболенского? Только не лги!
Лопырев замялся:
— Особо Армен со мной об этом не откровенничал, все больше мы с ним баб снимали да водку жрали, но… как-то недавно он заикнулся по пьянке о какой-то стоящей афере.
— Что за афера?
Старший лейтенант поморщился:
— Да я сейчас, наверное, и не вспомню подробно, сам был пьян! Хотя…
— Ну, ну, Лопырь, напряги извилины!
— Подождите… так, это было… сутки… нет, за двое до моего вылета сюда. Мы заказали телок и поехали в сауну, выпили.
Лопырев поднял глаза к вершинам деревьев, напряженно пытаясь вспомнить содержание пьяного разговора в сауне. Смотрел и думал довольно долго. Наконец опустил взгляд на Андрея.
— Ну? Не тяни резину!
— В общем, так…
И старший лейтенант поведал следующее: Григорян начал разговор с того, что похвалил проституток, мол, классных блядей на этот раз прислали, надо бы их типа зафрахтовать и на дальнейшие гулянки.
— Вот это я точно помню! Борт, груз, сброс его, возвращение и сто штук за работу! Мне! Сколько Григоряну — не знаю!
Андрей подозрительно взглянул на Лопырева:
— А ты, дружок, не того? Тебя, случаем, в сауне глюки не навестили?
— Нет! Разговор был, и был о том, что я уже сказал. Скорее всего, я не все вспомнил и передал диалог не точно, но то, что Оболенский задумал аферу с доставкой неизвестного груза в Чечню, это точно!
— Наверное, ты сначала о деньгах вспомнил, а потом уже все остальное!
— Да! Это так!
Москвитин прилег на траву:
— Ну что ж, это уже кое-что! Но, как понимаю, ни даты вылета, ни времени ты не знаешь.
— Естественно. Меня же отправили сюда.
— Угую. Ясненько. Может, что еще вспомнишь?
— Вряд ли. Хотя черт его знает.
