В зале памяти проклятых, где каждый день повторяется безвыходной тюрьмой, она искала то, что остается после жизни: размышления о судьбе и воспоминания каждую минуту двадцать четыре часа. 1312 дней в подвале превратили ее жизнь в леденящий душ рассказ об ужасном преступлении, который потряс мир....
Планы побега и навязчивая идея освобождения не покидали нас. Например, мы планировали накалить растительное масло в сковороде, и когда придет наш мучитель, брызнуть ему в лицо кипящую жидкость, а потом – огреть его этой посудиной по голове. Мы даже несколько раз ставили сковородку на электрическую плитку, услышав его шаги наверху, но осуществить до конца задуманное так и не решались. Была большая вероятность провала нашего плана: вряд ли здоровый и сильный мужчина потеряет сознание от удара (да, и какой силы мог быть тот удар, учитывая наше физическое состояние?) хоть и горячим предметом, он, скорее, только разозлится, а следовательно, крепко накажет нас.
"Каждый день мы спрашивали нашего мучителя, какое сегодня число и день недели, и однажды он принес нам настольный календарик. Потом в бункере появились небольшой пластиковый таз и мыло, чтобы мы могли соблюдать хоть какую-то гигиену.
Поначалу мы думали что Лёша, помогавший Мохову заманить нас сюда, тоже будет приходить и насиловать нас, но шло время и единственным человеком, которого мы видели, был Мохов.
Шел уже конец октября 2000-ого года, когда однажды насильник (я называла его так, а Лена звала его только словом «Сволочь») пришел и сказал, чтобы я обулась и надела пиджак. Я насторожилась, но послушалась.
Вообще, вспоминая годы своего заключения, я прихожу к выводу, что Мохову необходимо было чувствовать, будто все в бункере происходит по нашему взаимному согласию: и секс, и беременность.
Я вылезла в предбанник и безучастно стала ждать дальнейших указаний.
