В зале памяти проклятых, где каждый день повторяется безвыходной тюрьмой, она искала то, что остается после жизни: размышления о судьбе и воспоминания каждую минуту двадцать четыре часа. 1312 дней в подвале превратили ее жизнь в леденящий душ рассказ об ужасном преступлении, который потряс мир....
Но на все слёзные просьбы отпустить нас, он противно ухмылялся и продолжал твердить уже опостылевшее «на днях»…
Но, конечно же, не отпускал. Все месяцы беременности Лена чувствовала себя очень плохо: сначала ее мучил токсикоз, потом – добавились боли внизу живота, головокружения, слабость.
Как-то раз в самом начале ее положения. Мохов пришел к нам пьяным и потребовал в предбанник мою подругу.
– Я не могу, меня тошнит, – сопротивлялась Лена.
– Ты что теперь всю беременность отлынивать будешь?! – разозлился наш мучитель.
Я предложила выйти к нему вместо Лены, но он отказался, а потом, достав из кармана джинсовой куртки газовый баллончик, брызнул в помещение и, быстро закрыв засовы, убежал.
Мы начали задыхаться. Каким-то невероятным усилием отключающегося сознания я догадалась засунуть голову под кровать – оттуда, сквозь щели в полу, сквозил холодный, какой-то могильный воздух. Стало чуть легче.
Этот случай, наравне с выключением света и мором голодом, повторялся еще несколько раз за время нашего пребывания в подземелье, если мы проявляли строптивость.
В апреле 2001 года, когда уже растаял последний снег Мохов, разрешил мне подышать свежим воздухом через лаз в наш бункер. И я впервые за последние полгода увидела дневной свет, солнце, молодую траву, пробивавшуюся сквозь землю. В тот раз мне удалось рассмотреть его владения. Перед гаражом, метров на 15 в длину протянулся участок, предназначенный под грядки, в конце его – ограда из колючей проволоки, сквозь нее проглядывался соседский двор.
Мохов все время моей так называемой прогулки крепко держал меня за предплечье, но это было лишним, так как от плохого питания и недостатка кислорода я ослабла, сил, чтобы быстро выбраться наружу, не было. Но если бы у меня даже получилось выскочить из окошка, далеко бы я не убежала – со всех сторон был тупик.
Чтобы как-то занять время, мы начали просить, чтобы наш тюремщик принес что-нибудь почитать.
