Потом пропустила время, когда должна была вернуться домой, вслед за этим пренебрегла правилами безопасности и села в машину к незнакомцам, согласилась выпить спиртное, не сопротивлялась, когда они решили покатать нас по ночному городу… А когда мы приехали уже в Скопин? Я ведь уже немного отошла от снотворного и могла бы спокойно выйти из машины и начать кричать и звать на помощь! Побежать, стучаться в любой дом, прося о помощи. Но я была как парализованная… Даже когда мы заехали во двор нашего мучителя, я все еще могла попытаться убежать, поднять шум, привлекая соседей.
Но я не сопротивлялась, даже когда Мохов начал запихивать меня в окошко под гаражом! В тот вечер у меня будто бы отключился инстинкт самосохранения. Я совершенно не боролась за свою жизнь. Все эти размышления угнетали меня. Я искала себе оправдания и не находила их. Но наравне с этим считала и продолжаю считать, что такое наказание – почти четыре года подземного существования – слишком высокая цена за легкомысленность.
Сейчас я понимаю, почему именно так я повела себя в тот вечер.
Мой возраст и образ жизни на тот момент не позволяли мне адекватно оценивать обстановку. За свои четырнадцать лет я ни разу не встречала плохих людей. Меня никогда никто не обижал и не обманывал. Я была любимой дочерью, средней, но не вызывающей негатива у учителей, ученицей, хорошей подругой. Моё существование было безоблачным и счастливым. Слова «маньяк», «насилие», «преступление» я в полной мере осмыслила и поняла, только находясь в том подвале.
Я была наивной маленькой девочкой, с которой впервые поступили плохо. Вся эта чудовищная ситуация случилась именно в тот момент, когда я из ребенка превращалась в подростка. Возможно, это покажется удивительным, но в тот период моей жизни мне еще иногда хотелось поиграть с куклами, у меня даже был импровизированный домик для Барби, расположенный на нижней полке книжного шкафа! Во мне существовали два человека: одна я – абсолютный ребенок со свойственными ему желаниями, другая я – симпатичная девушка, жаждущая окунуться во взрослую жизнь.
К большому сожалению, моим родителям не хватило времени заметить эти изменения во мне, моё похищение случилось именно тогда, когда мой внутренний мир только начинал трансформироваться, и я сама еще не понимала, что со мной происходит.
Олег родился третьего июля. Как и в прошлый раз Лена долго мучилась схватками, стонала, кричала, плакала… Когда она легла на кровать, я уже готова была принять ребенка.
