– Тогда в придачу получите зерно, веники для козы и сено! – согласилась она.
– Хорошо, я согласна, – наконец сказала я, стараясь не показывать своей радости.
Женщина кивнула и, улыбнувшись, продолжила есть. А я осталась сидеть за столом, чувствуя, как на душе становится теплее.
Гостья, убрав за собой, тихо поднялась на второй этаж, словно скрываясь от мужчины. Ее шаги были почти не слышны, но я чувствовала ее присутствие. У меня возникло множество вопросов к Милиану, но я не знала, как начать разговор.
– Говорите уже, – не выдержал он, как будто действительно чувствовал меня. Его голос был глубоким и напряженным, в нем звучала усталость и что-то еще.
– Когда был зачат ребенок? Мы же не были наедине! – наконец, выпалила я, не в силах больше сдерживать любопытство.
Милиан посмотрел на меня странным, задумчивым взглядом. В его глазах мелькнула тень, которую я не смогла распознать. Он явно не собирался отвечать сразу.
– Это так важно для тебя? – спросил он, переходя на ты, но в его голосе не было осуждения или раздражения.
– Я не хочу, чтобы ты жил в доме, – я вздохнула, встала и подкинула дров в печь. Дождь за окном усилился, и в доме стало холоднее. – Повторения не будет, я не дам себя в обиду! Чтобы опять потом не помнить… – добавила я, чувствуя, как внутри все сжимается от боли.
– Можно подумать, я этого хотел, – Милиан хмыкнул, его взгляд стал мягче, но в нем все еще оставалась какая-то тайна. – Я не принуждал тебя, если ты об этом думаешь.
– Заставили что ли? – я хмыкнула, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Пожалеть тебя?
– Я больше не войду в твою комнату, даже если будет прямая угроза, – сказал он, но его слова прозвучали как обещание. – Я не могу оставить тебя, я связан клятвой.
Он закончил ремонт, и теперь на двери стояла новая деревянная задвижка вместо старого крючка. Я заметила, как его пальцы коснулись дерева, и в этом жесте было что-то невероятно трогательное.
– Что за клятва? – спросила я, стараясь не выдать своих чувств.
– Сохранить тебе жизнь и не выпускать за пределы этой земли. Сто верст по кругу, – ответил он, забирая ящики с инструментами. Его голос был ровным, но я видела, как он напряжен.
– Сохранить мою жизнь, – повторила я. – Какой ценой? И причем тут зачатие ребенка, о котором я не помню?
Милиан остановился, посмотрел на меня и, кажется, впервые за все время нашего общения, позволил себе показать что-то большее, чем просто слова.
