Дракониха гордо фыркнула, мол, а как иначе, в кого ему глупым быть? Наверняка, и я себя так вести буду, когда дочка на свет появится. Не проходит и секунды, как крохотный огнедышащий шарик падает ко мне в руки, выдает пищащее «Мама» и кидается на грудь к Герде. Боже мой, как же это трогательно! Сейчас расплачусь, дурацкая сентиментальность! И когда только кспеоа такой нюней стать?
— Откормила же, — недовольно качает головой она. — Летать же еще учиться, человечка. Избаловала великого Алмазного дракона, как я теперь сородичам в глаза смотреть буду? Стыд и позор!
— А вас много тут? — поразилась я. — Ничего себе!
— Мы уже не те, что раньше. Вон там, за Горелым лесом, на утесе Возмездия и живем. Заходи, Хранительница, девка я вижу ты хорошая. Ну, Мидея… попрощайся с тетей Вандой!
Даже не знаю, чему сильнее поразилась. Мой дракончик — девочка? Я — тетя? Да с ума сойти можно!
Малышка бросается к моим ногам, обхватывая крылышками и слегка прикусывает за щиколотку.
— Тетя Ванда! — пищит она и у меня едва ли не слезы из глаз. Так не хочу с ней расставаться, кто бы знал!
— Иди к маме, — я подхватываю Мидею на руки и вручаю сокровище Герде. — Прощайте …
Дракониха слегка прищурилась и плавно взмахнула крыльями.
— Найдешь бабку в Заснеженной долине, Хранительница. Торопись, часики тикают …
Да, вот это подарок судьбы! Люди добрые, ну я же беременная, как никак! Может хватит с меня приключений, а? А вот шиш, Бестужева!
Округлившимися от ужаса глазами смотрю, как мой собственный муж складывает пополам толстый кожаный ремень и направляется прямиком ко мне. Я, конечно, понервничать его заставила, но не до такой же степени! Испуганно пискнув, кинулась к двери, только властный дракоша лапами загребущими перехватил и развернул к себе спиной. Мамочки, звери сказочные, айда сюда, тут Хранительницу обижают! Взять супостата окаянного!
От первого лёгкого, почти невесомого удара ножки подкосились от слабости и страха и стало ясно, что мужика я довела до ручки. От слова совсем. Не успела и предпринять ничего (так-то, в обиду и мужу себя не дам!), как живот прострелило болезненной судорогой, а Марк отпрянул от меня, будто обжегся и мир вообще превратился в сплошной туман. Пол медленно и уверенно уходил из-под ног, тело стало тяжелым, перестав подчиняться непосредственной хозяйке, еще чуть-чуть и рухну, как мешок картошки.
