Замерев у камина, я уставилась в окно, с трудом принимая вопиющую несправедливость, в какую окунулась по милости собственного народа. Прощаться с генералом-драконом, естественно, не собиралась. Как и не желала опять оставаться в этом замке совсем одна. Но бесчувственные звёзды распорядились иначе.
Повинуясь воле владыке, Демиан покинул владения через двадцать минут. Вместе с ним уехал Император, его свита, приближенные и охрана. Со мной муж встречи — не искал. Вероятно, последние свободные минуты потратил на пламенное прощание с беременной любовницей.
Раньше одна мысль об этом раздирала сердце на кровавые куски, перемалывая в жерновах безнадежности, но в последние дни я перестала истязаться и страдать. В душе всё яростней тлело желание — вырваться из плена бессердечного дракона, оставить этот пугающий замок-склеп и обрести долгожданную свободу.
Летние дни сменялись теплыми светлыми ночами.
Прошла неделя. Потом вторая.
Вестей от мужа не было. Мне Демиан не писал. Зато слуги были прекрасно осведомлены о здоровье Хозяина и беспрестанно шептались на кухне и в комнатах о его отваге, смелости и бесстрашии в кровопролитных битвах с горными троллями. А еще изредка позволяли себе посплетничать — как ему не повезло с холодной и бесчувственной женой-человечкой.
Устав прятаться в личных покоях, я все чаще спускалась в столовую, гуляла по цветущему саду (благо с двуличной Амайрин мы почти не пересекались). Но моей истинной страстью стала маленькая смотровая терраса на крыше полуразрушенной башни, с какой я познакомилась в первые дни заточения в замке. Я завела традицию подниматься туда каждый вечер перед сном, уединялась там и размышляла о желанном побеге.
… Вечер выдался пасмурным и прохладным. Накрапывал дождь.
Устроив на влажном парапете локти, я вдыхала аромат диких роз и шиповника и любовалась лесистыми холмами, долиной вдалеке и домиками с черепичными крышами. Ветерок трепал подол моего домашнего платья, запускал холодные пальцы под одежду и обжигал кожу морозом.
Заинтригованная блеском вечерних огней, не сразу почувствовала, как ветер вырвал из рук шелковый, украшенный вышивкой платок.
Его швырнуло в заросли куманики, что плотным ковром стелились по скалистому склону, примыкавшему к восточной стене драконьего замка. Платок являлся подарком моей гувернантки, которая фактически заменила мне мать. Я очень им дорожила, и не могла потерять.
Метнулась к куманике, схватила шелковый отрез и ахнула, едва устояв на скользком камне.
