Целителей в нашем Приграничном захолустье всего — двое. И те берут огромные деньги за услуги. От того выхаживала тебя сама.
Абсолютно сбитая с толку набором бессмысленных фраз, собралась с силами и прислушалась к телу.
Виски немного давило.
В груди по-прежнему ноет тупая, разрывающая на части боль.
В ушах гудит рёв реки. Израненные ладони страшно саднит. Локти и колени, к слову, тоже. До полного выздоровления еще очень далеко, но я хотя бы жива, и это — чудо.
Сделав долгий, глубокий вдох, на несколько секунд задержала дыхание.
— Вы сказали... Приграничье?
Смотреть всё еще было больно. Я с трудом разлепила сухие ресницы, упираясь взором в низкий темный потолок.
— Да, милая. Мы в Туринне. Городке на десять тысяч жителей. Он лежит на границе Претории и Элинора. Здесь живут преимущественно люди рабочих профессий. А вот магов почти не водится.
Благодарно кивнув, прикрыла глаза и тут не удержалась — смесь странного аромата вызвала сдавленный чих.
— Что за запах? — Произнесла скорее себе, нежели женщине.
— Так пахнут старые книги и раритетные фолианты. Вон они, лежат на столике. Я страсть как люблю читать по вечерам. А ты грамоте обучена?
— И Академию поди закончила?
— Закончила, — обманывать я смысла не видела.
— Иоланта Моне, — представилась фамилией старой гувернантки, решив раз и навсегда покончить с прошлой не сложившейся жизнью. — Я из разорившихся дворян. Честное слово.
Севиль опять подоткнула на мне одеяло, кажется, не поверив ни единому слову, но выпытывать правду не стала.
— Как ты оказалась в реке, едва живая?
— В реку меня столкнула любовница мужа.
У пожилой женщины рядом отвисла челюсть.
— О, дитя. Несчастная.
— Она хотела меня убить, — сглатывая стон, открылась едва знакомой спасительнице. Слишком тяжело было держать это в себе. Боль грызла душу, отравляла изнутри. Желание выговориться не давало покоя. — Сама не представляю, как выжила. По всем законам природы я должна была умереть.
— Тише, Ио. Не говори чепухи. Раз выжила — значит на то воля богов. Не бойся. В моем доме ты в безопасности. О муже-предателе больше не вспоминай… — пауза и настороженное, — или ты собираешься к нему вернуться?
— Нет! Конечно, нет, — решительно мотнула головой. — Он унизил меня в брачную ночь, держал в замке свою беременную любовницу! Я никогда его не прощу и не вернусь к такому мужчине.
— Умница, — воодушевленно поддержала Севиль. — Я и сама познала горечь измены. Правда, было это давно.