Но боль предательства самых близких, как известно, не отпускает даже с годами. Я прекрасно тебя понимаю.
— Да, — зажмурилась, вбирая носом удивительно приятный книжный запах, — такое невозможно забыть.
— Кто-нибудь из родных кроме мужа у тебя остался?
— И искать никто не будет?
— Не будет, — шепнула глухо, искренне взывая к небесам, чтобы именно так и случилось.
— Значит, вот как поступим, — хозяйка дома поднялась и, шаркая ногами, опираясь на мебель ладонью, приблизилась к окну и распахнула плотные шторы. Маленькую спаленку заполнил яркий солнечный свет. — Живи у меня, сколько хочешь. И не волнуйся, я сохраню твою тайну. Горожанам скажем, ты моя племянница. Приехала издалека после тяжелого развода с супругом.
С плеч, будто камень свалился.
— Спасибо вам большое.
— Не за что, милая. Я одинока и только буду рада компании. Дом — маленький, но место найдем. Одна проблема, с деньгами — совсем туго. В теплые месяцы я выращиваю на огороде за домом фрукты и овощи и продаю на местном рынке. Благо, тепло здесь царит почти круглый год, а зимой…
— Даю слово, — осознавая, к чему клонит госпожа Севиль, поглубже вздохнула и тихо заверила: — как только поправлюсь, сразу подыщу в Туринне работу. Знания у меня есть, умения тоже. Надо только документы восстановить.
— С этим вопросом следует обратиться к префекту, — успокоили меня, передвигая на столике те самые ароматные старинные книги. Выдержали паузу и добавили: — Очень подозрительный человек. Не любит, когда в городе появляются незнакомцы. Одна к нему, Ио, не ходи. Сходим чуть позже вдвоём.
Рык срывается с губ, ранит сердце, причиняет внутреннему зверю страдание.
Генерал, едва сдерживая гнев, меряет просторную спальню широкими шагами. Огибает отполированную до блеска мебель с узорными вензелями и, не в состоянии сдержать ярость потери, вспарывает острыми драконьими когтями, возникшими за долю секунды, бархатную обвивку на спинке кресла.
— Где ты? — Рычит, встряхивая головой с желанием избавиться от острой боли.
В бликах закатных лучей — он похож на пугающего демона из Темных земель. Волосы в чувственном беспорядке растрепаны и лежат на широких плечах. По голому мускулистому торсу скользят золотистые отблески вечернего солнца.
Дракон раздражен. Охвачен яростью и пылает от холодного бессилия. Вставшие на дыбы хищные инстинкты ищут её. Единственную. Что сорвалась с внешней террасы в горную реку несколько мучительных суток назад.
Демиан рывком перемещается к окну.