Сложно поверить происходящему, тревога все равно дергала за кончики нервов, заставляя пальцы сжиматься на его руках вокруг моего живота.
— Мира, все хорошо, — терся он щекой о мою, — теперь все хорошо будет.
Я не спрашивала его, как он отнесется к чужому ребенку. Не было необходимости — Азул нежно гладил живот, и мой зверь довольно урчал, принимая его ласку и нежность.
— Аршад не смог прикоснуться к животу, — заметила я, глядя на его ладони.
— Я тоже не смог той ночью, когда бросил тебя…
И у меня отлегло от сердца.
Я прижала его ладони к животу:
— Мы хотим домой…
— Дело за малым — выбрать себе дом, — усмехнулся он. — Где бы ты хотела жить?
Его голос неуместно будоражил и цеплял хрипотцой. Я задумалась, закусив губы:
— Поближе к Алисе, соскучилась по ней. Она мне нравится.
— Она передавала привет…
— У них все нормально? — встрепенулась я в его руках. — Когда ко мне влетела Кира…
Я замолчала, чувствуя, как он вздохнул и поцеловал в висок:
— Кира погибла, малыш… Алиса в порядке, хорошо, что ты не пошла к ней, как обещала.
Обеих бы она не спасла.
Я сжала его руки, вздыхая. Жаль, не смогу ее поблагодарить…
Эпилог
Над Цюрихом снова кружила метель. Посадочные огоньки словно висели в плотной снежной завесе, и вообще казалось, что мы еще не приземлились. Пришлось «подкрутить», чтобы самолету дали вылет, но я бы не смог выдержать.
— Котенок, — прижал мобильник к уху, — я приземлился, скоро буду.
Самолет еще ехал по полосе, а я еле сидел в кресле. Неделю не видел семью, и каждый день казался пыткой, но Мире нельзя было летать.
Третий месяц беременности проходил для нее особенно тяжело.
И мне было тяжело. Мотаться в Питер приходилось часто, институт хоть и работал стабильно, но все же нуждался во мне… А я — в нем.
— Хорошо, даже не верится, — устало выдохнула она и добавила на русском с акцентом: — Мне так хреново, Азул!
От токсикоза Миру спасали только мои чаи с наговорами. Пока меня не было, замещала Алиса, но почему-то ее наговоры помогали все меньше, а последние пару дней, похоже, вообще перестали.
Но и так надолго я еще не уезжал.
— Знаю, малыш, держись, час остался, — улыбнулся я вымученно.
Никогда не думал, что жизнь станет легче с появлением у меня семьи и дома. Но в ней определенно появился, наконец, правильный смысл.
Мы жили в бывшем доме Алекса. Его отреставрировали, сделали ремонт, изменили внутренний и внешний вид, а я убрал всю чернь, которая в нем могла остаться.
