Теперь он как новый, а место — идеальное для незаметного проживания моего живописного семейства.
Прыгнув за руль авто, брошенного на стоянке аэропорта, я понесся сквозь метель так быстро, как мог, но само небо сегодня против меня. Трассы заметало, приходилось продираться через снежные заторы. Еще бы чуть-чуть, и я бы обернулся драконом и полетел, но, к счастью людей, снегопад прошел, и движение на трассах ожило. И тем не менее добирался я далеко не час. Когда въехал во двор, уже стемнело, и снова повалил снег. Но я все же задержался на один вдох, чтобы насладиться этим видом — дом горел в темноте желтыми окошками.
Маленький, неприметный, на отшибе полузаброшенной деревеньки — центр моей вселенной.
Едва ступил на порог, ко мне бросился Амал:
— Папа-дракон! — прыгнул мне в руки с разбега. — А мама сказала, что ждать больше не может.
— То есть?
Прижал к себе сына, вдыхая полной грудью любимые запахи — детских волос, чего-то мясного со специями, сушеных трав и ягод, которые собирали с сыном по осени. Не все годилось для чая, но ему нравилось сушить пахучие пучки травы и следить за тем, чтобы их непременно использовали в чай.
Несмотря на то, что сыну шел шестой год, я уже видел черты характера Аршада — упорство, поиск смысла в любом совершаемом действии, стремление в лепешку расшибиться, чтобы его ценили… и любили. Особенно теперь, когда Мира снова ждала ребенка…
— Как дела твои?
— Хорошо! Мы с Никитой сегодня строили замок, только подрались…
— Почему?
— Он хотел замок для дракона, а я — для джинна…
Извечная проблема.
— А мама где?
— Мама превратилась в рысю, — пожал плечами Амал, и я обнял его крепче.
Справимся. Я был уверен. Теперь у нас есть все для этого.
— Покормила тебя?
— Да! Каша с мясом, а потом сказала, что могу взять мороженое!
— Молодец, — я широко улыбнулся. — Можешь пока поесть мороженное, а когда я вернусь, вместе сходим в ванную.
Усадив ребенка за стол, я направился на второй этаж.
— Любимая, — осторожно ступил на лестницу и, поднявшись в коридор, добавил: — Кис-кис-кис…
Из спальни послышалось недовольное рычание, у меня некстати зазвонил мобильный.
В девятый раз за сегодня, а «девятка» для джиннов — цифра предельного терпения.
— Да, Аршад, — ответил брату.
— Азул, — раздраженно выпалил тот в трубку, — я ни Мире не могу дозвониться весь день, ни тебе! Что случилось? Договаривались с ней обсудить каникулы Амала, через два дня он должен прилететь! Я едва не бросился за грань!.."
"«Истеричка», — закатил глаза.
