Но, с другой стороны, я его понимал — это у меня ребенок проводит больше времени, а с Аршадом они видятся всего шесть раз в год, и брат, конечно, нервничает.
— Я в полете полдня, а Мире плохо, Аршад, прости…
— Дай ей трубку, — все еще злился он.
— Сейчас, — я усмехнулся и вошел в нашу спальню.
Пока мы делали тут ремонт, изрядно спорили. Миру тянуло на холодный металл после золота и многоцветия дворца, меня — к теплу дерева и камню. В итоге удалось все это соединить в деталях, и вышло очень неплохо.
Камень реализовался в зоне камина в углу комнаты, дерево было повсюду от стен до потолка, а металл — в холодных тонах мебели и кованых стяжек деревянных деталей. Ну и в кровати.
Моя красавица как раз вытянулась во всю ее длину и, предупреждающе рыча, помахивала хвостом.
— Любимая, — осторожно подошел ближе, — Аршад хочет с тобой поговорить.
Еле успел отнять трубку от ее морды, но свирепый рык Джинн расслышал четко.
— Вашу мать, — ругнулся тот с досады.
— Вот нечего шляться по командировкам! Сколько тебя не было дома?
— Поучи меня, поучи, — оскалился я.
— Дай тогда с Амалом поговорить, — обреченно вздохнул он. — А Мира, когда придет в себя, пусть позвонит.
— Амал, папа-джинн звонит! — направился я к лестнице.
— Папа-джинн! — подкинулся со стула сын и бросился через всю гостиную.
Я смотрел на него, как он тараторит по-арабски с Аршадом, и улыбался. Невероятно, что мы смогли сохранить в этой трехсотлетней войне самое главное.
Амал не знал, что такое вражда между его отцами, и терять ему никого не пришлось, в отличие от Аршада. И мне казалось, что брат ценит это вдвойне. С появлением Амала он стал настороженней, но тот факт, что его сын появляется во дворце редко, тоже оценил. Так спокойней. Иначе ему пришлось бы защищать ребенка одному, постоянно бояться за его жизнь… Ну а кто виноват, что свой мир он построил на признании силы? Хотя когда еще он строился иначе? Может, когда придет время, Амал это изменит.
Ведь у него на защите — целый дракон. А вскоре их будет двое…
* * *— Мира, — вернулся я в спальню, уложив сына спать, — я соскучился…
Она даже голову не повернула, гортанно зарычав.
— …Я сделал тебе чай… — поставил чашку на тумбочку и направился к ней, стягивая рубашку. — Ты как меня хочешь, после чая или сначала перед, а потом после?..
Мантикора подняла голову и зарычала громче.
