– Но пока в империи слишком много проблем. Последний отлив магии сказался практически во всех структурах. Не работают предприятия из-за остановки артефактов, остановлена добыча полезных ископаемых, строительство. Не говоря уже о сотнях тысяч магов, которые оказались обнулены и им необходима помощь.
– Но это вопрос времени, когда он заметит.
– Верно, – соглашается Ал и смотрит на меня с грустной улыбкой.
Затем переводит взгляд на Саймона и лицо его заостряется. Ему с первого дня не нравится наше общение, а теперь и подавно, но тут уж я ничего не могу поделать.
Всем нужны друзья. Саймону я доверяю. Хотя он зря, конечно, ректора провоцирует.
Алистар снова смотрит на меня. Пронзительно и так, что становится не по себе, а после на меня будто ветерком дыхнуло магией:
– Ты должна поссориться с Саймоном и никогда больше с ним не говорить, – сказал голос Тенгера внутри моей головы и, кажется, отовсюду сразу.
Но вот странно. Его губы при этом не двигаются. Совсем.
Глава 10. Воля императора
– Чего? – хмурится шпилька и трясёт головой.
– Ал, ты что-то сказал?
Не сработало? Или я сделал что-то не так?
В следующий миг в виски будто по игле вонзается. Я зажмуриваюсь и опускаю голову, сжимая их пальцами.
Твою мать…
Нет, всё же воздействие то же, что и с императорским посланником. Но на ней почему-то не сработало. Почему? Зачем я вообще требую от неё нечто подобное? Из ревности? Даже себе не хочется признаваться.
– Зачем ты это сказал, Ал, – допытывается Инга. Хмурится, губки поджимает. Интересно, из-за истинности мне всегда казалось, что она становится только милее, когда злится?
– Что сказал? – спрашивает Саймон.
– Вы о чём?
Морщусь и поднимаю голову. На миг появляется будто чужеродное желание опробовать потенциально новую способность на нём. Нужно понять, как это работает, в конце концов.
Тут же одёргиваю себя. Этого идиота вообще быть здесь не должно. Всё, что я могу заставить его сделать – обратиться в кошку и лезть в сумку. Но тратить на него силы и снова получить кровотечение из носа того не стоит.
Не хочу, чтобы стражи заметили что-то. Показать слабость перед ними, значит показать её перед Фредериком. Мерзавцу даже о моей простуде знать незачем.
– Ни о чём. Так, ты, – смотрю на кота. – оборачивайся обратно и лезь в сумку. И чтоб больше сюда не совался, если жизнь дорога. Ясно тебе?
– Угу.
– Что ты сказал? – опускаю подбородок.
– Так точно, – закатывает глаза оборотень.
Когда его хвост скрывается в сумке, я вздыхаю и тянусь к шпильке.
