Внутри этого пустого пространства, я растворялась в одиночестве, ощущая безумие на пороге сознания... Только тихий эх смеха скользил мимо невидимой черты, а шепот над ухом заглушался насмешливо-протяжным «Ма-ара, моя Ма-ара». Я пыталась выкрикнуть его имя — но он не отставал. Здесь и сейчас, близко и далеко, его присутствие заставляло меня распаляться до безумия. Его имя звучало как навязчивый крик в глубине сердца....
И клыки… Черт подери, у него из-под челюсти выпирали клыки!
— А теперь как? — прорычало внезапно чудовище, заставляя меня вздрогнуть всем телом.
— К-как? — В шоке переспросила я. И в том же состоянии добавила бредовое: — П-плохо. Погода у-ужасная…
— Теперь самосохранение появилось? — Ничего человеческого в этом чудовищном басе схожего с родными, привычными обволакивающе вкрадчивыми нотками уже не было.
Пребывая в прострации, я качнула неопределенно головой, а затем как в худшем кошмаре наблюдала, как ко мне потянулась лапа.
Я заорала.
Часть седьмая
О новых впечатлениях и антагонистах
Нередко бывало, злорадно усмехаясь, старшие собратья и преподаватели нам говорили, что когда со второго семестра начнется практическая часть обучения, мы, счастливые заучки, все разом узнаем, как изнутри выглядит главный академический лазарет.
И, пожалуй, я в этом году единственная с подготовительного курса, кто попал сюда так рано.
Первое, что бросается в глаза — невероятная белизна потолка. Никогда такого белого оттенка не видела, белее девственного снега. Идеально, ни пятнышка, гладкий матовый потолок из неизвестного материала. Красота.
Я далеко не сразу поняла, где нахожусь. Сначала трусливо предположила даже, — во многом вина в белизне перед очами — что смерть уже меня постигла, мир мне прахом.
— Я в жизни не видела мужчины красивее в своей жизни. — Голос рассказчицы был полон эмоций и ощутимо дрожал. — И, знаете, в жизни мне никогда не было так страшно.
