Ром провела последние семь лет в интернате, где он была единственным домом. Теперь она ищет новый уют, прикасаясь к медальону – древнем артефакту, который давал ей спокойствие с самого детства. Книга оставляет яркий след в сердце благодаря неизведанным функциям этого знака и его тайне....
И вслепую донесу тебя только до ближайшей стены.
— Мне казалось, ты не замечаешь никаких препятствий, — я прижалась губам к его шее и глубоко вдохнула будоражащий запах его кожи, ощущая, как дрожь бежит по телу Рейнарда.
Интересно, я когда-нибудь им надышусь? Вряд ли. И это прекрасно.
Что бы он ни говорил, но благополучно донёс меня до спальни. Я была слишком поглощена близостью своего дракона и лишь мельком отметила приятную глазу обстановку… моей комнаты. Как же это необычно звучит. В прошлом у меня были лишь немногочисленные личные вещи, но не скажу, что я переживала по этому поводу.
— Похоже, кровать рассчитана на взрослого драгхана в животной ипостаси, — шутливо заметил алмазный и осторожно поставил меня на ноги.
Конечно, размеры ложа он сильно преувеличил, но на такой кровати вполне свободно могли спать трое и ни разу не встретиться за ночь. А сама бы я попросту потерялась.
— Может, ты представляла этот момент как-то по-особенному? — внезапно спросил Рейнард, прижав меня к груди.
Горячее дыхание касалось уха, пробегаясь волнующими мурашками по телу.
— Нет, я никогда о таком не думала. Ну... пока тебя не встретила, — призналась, начиная краснеть.
Мои познания в интимной жизни начинаются и заканчиваются учебниками по анатомии и редкими сплетнями, доходящими до любопытных девочек из школы через несколько уст с должными преувеличениями и фантастическими деталями.
— Тогда не будем торопиться, — заключил он и горячие руки скользнули мне на спину, чтобы начать расслаблять шнуровку платья.
Я вновь задрожала, но теперь от мысли, что предстану перед ним обнажённой. И он тоже… будет без одежды. Зажмурившись, я вновь потянулась к губам Рейнарда. Так проще не думать и не забивать голову глупыми образами.
Платье мягко опустилось к моим ногам, и поцелуй прервался. Алмазный отстранился, любуясь моим облачённым только в бельё телом.
— Ты очень красивая, Малика, — проурчал он, и эта фраза пробежалась тёплой волной в моём дрожащем от волнения теле.
