В ночной ужасной аудитории, где каждый ряд окружён криками и бурными applause, ты не можешь скрыться от сверкающих фонарей и громких выкриков. Ты стоишь в четырнадцатом ряду, рядом с Лори, когда внезапно наступает тишина. Вместе со всеми подругами ты узнаёшь чарующую мелодию, а затем чувствуешь зловещий укол проклятия. Сначала казалось, что это всего лишь кульминация концерта, но теперь ты знаешь: наступает военная служба искусителя....
Значит, он не говорил тебе об этом напрямую, верно?
— Ну, да.
— А что, если ты ошибаешься? Может, ты чуточку непроницательна, и то, что он «ясно дал понять», было не тем, о чем ты подумала?
— Я не проницательна? — возмутилась я.
— Немного непроницательна. Немного, — повторил Шейн. — Вот скажи мне, почему я сейчас с тобой?
Снова неожиданный вопрос, загнавший меня в ступор. Но на этот раз я совсем не знала, что ответить.
— Тогда я сам отвечу, — продолжил он. — Потому что ты мне понравилась. И мне захотелось провести с тобой время.
Мурашки побежали по коже, вызывая дрожь.
— Ты почему не сказала, что замёрзла? У тебя руки ледяные! — Шейн повернулся назад и взял куртку с заднего кресла. — Вот, накинь.
Только после его слов я заметила, что и правда замёрзла. Я так была увлечена разговором, что даже не заметила этого. Или дело было вовсе не в разговоре…
— Так, о чем я говорил. Да. Говорить о своих чувствах нормально.
— Всё сложно. Я запуталась. Его я знаю давно, он очень хороший парень. Но я не знаю, есть ли у нас хоть какие-то с ним шансы. А ты… К тебе я испытываю что-то, но пока не успела понять, что это — неожиданно для себя разоткровенничалась я.
— Тогда я упрощу тебе задачу. Поговори с ним, расскажи о своих чувствах. Тогда сможешь узнать и о его отношении к тебе. И если уж так сложится, что с ним у вас ничего не выйдет, сможешь продолжить разбираться в своем отношении ко мне. А я подожду. Подожду столько, сколько будет нужно. Я не буду к тебе приезжать. Только если ты не попросишь об обратном. Вот возьми, это моя визитка.
***
По пути домой мы ехали в тишине. Молчание это было неуютным, я чувствовала себя как будто виноватой, хотя точно знала, что винить себя было не в чем.
Шейн довез меня до дома. На прощание он по-дружески поцеловал меня в щеку, наградив последним глотком своего чудесного аромата.
